Вверх страницы

Вниз страницы

Dragon Age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: final accord » Пыльный склад » Say amen [драконис, 9:47]


Say amen [драконис, 9:47]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

SAY AMEN
Соглашение с Инквизицией подписано. Орлей находится на позиции союзника, а с Денерима и всего Тедаса приходят новости, которые так сильно волнуют Стража-Командора Ферелдена. Он решает обратиться за помощью к лучшему из убийц из известных ему, чтобы убрать мешающих ему личностей и прикрыть себе спину. Вейсхаупт не хуже Воронов бьет между лопаток.
А уж тем, кто помешал Командору, придется только молиться о спасении в чертогах Создателя...

Дата событий:

Место событий:

начало дракониса 9:47 ВД

Ферелден, Пик Солдата

Зевран Араннай, Айдан Кусланд
Вмешательство: ноуп

+1

2

Антива. Риалто. Квартал знати.
За высоким каменным забором увитым диким виноградом раскинулся роскошный особняк принадлежавший одному из местных лидеров банковского клана — Валентино Аретузи. Сегодня в его усадьбе устраивалось великое празднество по случаю помолвки единственной дочери, и это был один из тех редких случаев, когда большинство гостей ничего не знали друг о друге, кроме имён, изредка всплывающих в светских разговорах. Самый подходящий момент, чтобы затеряться в толпе, надев маскарадную маску и выдать себя за какого-нибудь барона, счастливо развесившего свои кишки по всей спальне, и весть о скоропостижной кончине которого достигнет ушей общественности только спустя два-три дня. Такой шанс нельзя было упустить. Если жертва ускользнет из цепких вороньих лапок и в этот раз... Жертву звали Джорджио Фиренце. Он являлся главой дома Фиренце, который совсем недавно получил титул Третьего Когтя. Зевран выслеживал его несколько месяцев, терпя провал за провалом в своих попытках подобраться поближе. Какие-то неведомые темные боги будто хранили жизнь ублюдка, всякий раз отводя от него смертоносный клинок.
Ты слышала? Дон Валентино обхаживает госпожу Клариче. Вчера он больше часа умолял ее выйти к нему. Говорят, что он каждый вечер, с тех пор как муж сеньоры уехал по делам в Орлей, обивает ее пороги. И заваливает цветами и подарками.
Что будет, когда об этом узнает сеньор Гольдони?
Две служанки опустив корзины с овощами на землю, тихонько шушукались и хихикали, почти соприкасаясь лбами. Они даже не подозревали, что за ними наблюдают.
Вы чего там бездельничаете, трещотки! — Девушки испуганными воробьями отпрянули от друг дружки, подхватили тяжелые корзины и торопливым шагом засеменили к пожилой женщине, появившейся из дверей кухни. — Из чего я, по-вашему, должна готовить еду? Скажу сеньору Валентино, чтобы выгнал вас вон. Будете работать в борделе!
Зевран придержал край черного капюшона двумя пальцами, с усмешкой провожая взглядом служанок. Он уже давно прятался в густой листве тутового дерева, росшего совсем рядом с забором, и слушал бабский трёп. Впрочем, ничего интересного ему узнать не удалось. Обычные сплетни.
Выждав, когда дверь за женщинами закроется, он почти бесшумно спрыгнул с ветки и перемахнул через забор, очутившись во дворе. Прокрался вдоль стены и нырнул в высокие заросли мальв, росших на самом краю ухоженного сада со множеством цветочных клумб. Вчера, прикинувшись приказчиком одного вельможи, Ворон сумел пробраться в дом и немного его изучить, пока дожидался аудиенции с сеньором Валентино. Встреча вышла достойной какого-нибудь водевиля из репертуара бульварного театра.
Эльф уже почти достиг заднего двора, когда сторожевой кобель с громким лаем выскочил из конуры, бросившись на незваного гостя. Всего мгновение понадобилось Зеврану, чтобы выудить из кармашка на груди маленький полотняный мешочек и бросить его псу. Тот хватанул зубами, разрывая ткань, но в следующий момент свалился на бок и задрыгался, засучил лапами, довольно скуля, порыкивая и пуская слюни. Излюбленный прием воронов выводить из строя грозных мабари. Теперь нужно было где-нибудь затаиться и просто дождаться темноты.
Исследовав задний двор, Зевран без труда отыскал подходящее местечко — темный чулан, закрытый на тяжелый амбарный замок, с которым справиться не составило труда. Берегитесь куры, лис уже в курятнике.
Сладкоголосая певунья развлекала песней собравшуюся публику. Приём устроили на первом этаже, в большом зале со сводчатым потолком и множеством отходящих в разные стороны галерей. Стражников видно не было, однако Зевран не обольщался. Он знал — в доме охраны столько, что стоит кому-либо из гостей подозрительно чихнуть и его тут же уволокут под белы рученьки.
Между тем, народу все прибывало. Одни, те что помоложе или победнее, растерянно осматривались, другие деловито устремлялись к небольшим круглым столикам с угощениями. Среди пышно разодетых гостей, юркими мышами основали слуги в зеленых ливреях, беспрестанно поднося то плоские блюда с новыми кушаньями взамен опустевших, то крепленые напитки, чтобы подлить их тому или иному господину.
Зевран взял с подсунутого слугой подноса высокий бокал с розовым вином. Эльф органично слился с толпой, нацепив на свою разукрашенную татуировкой физиономию маску ворона, которую он предусмотрительно приготовил заранее. Волосы пришлось распустить, спрятав острые уши под тугой тесемкой маски, что плотно прижимала их к голове, а торчащие у висков наклеенные зелёные с золотом перья и вовсе служили неплохой маскировкой. Очень символичной.
Сеньор Валентино, немолодой, крупный и одышливый мужчина, вышел к гостям в сопровождении дочери — низенькой пухловатой брюнетки, сказал складную, но абсолютно пустопорожнюю речь и выразил надежду, что гости останутся довольны.
Заиграла музыка, на середину зала вышли нанятые актеры, все повеселели и расслабились, завязались разговоры, а столики с угощениями пустели теперь гораздо быстрее. Веселье начало набирать обороты.
Зевран даже не прикоснулся к еде. Вино, оказавшееся редкой кислятиной, в его бокале почти не убывало, он лишь раз пригубил его и держал только для вида. Внимательный, цепкий взгляд эльфа блуждал по залу выискивая нужного ему человека — Джорджио Фиренце. Маски на лицах всех без исключения гостей немного мешали, даже несмотря на то, что своих бывших согильдийцев Зевран узнал бы и в темноте. Джорджио был здесь, приехал погостить у верного соратника, с которым они долгие годы вели совместные дела, и заодно — поздравить красавицу Альвену с помолвкой.
Ворон то и дело ловил на себе заинтересованные взгляды и, чтобы не вступать лишний раз в разговоры, поспешил укрыться за одной из колонн, рядом со столиком. Весьма вовремя. Из ближайшего коридора выплыла широкоплечая и плотная фигура, показавшаяся Зеврану знакомой, однако он вынужден был убедиться в том, что это именно нужный ему человек. Практика показывала, что обознаться может даже самый опытный убийца.
Эльф вытащил из большого блюда насаженные на тонкую деревянную палочку мясные шарики щедро политые соусом, гости успели расхватать самые изысканные закуски, и дождавшись, пока массивный человек подойдет поближе, шагнул из-за колонны. Он будто случайно столкнулся с тощим парнем в черном, расшитом серебром, камзоле, выронив палочку из рук аккурат под ноги толстяку. Возглас и грохот упавшего тела моментально привлекли к себе внимание. Мужчина тяжело заворочался силясь встать, его короткие толстые пальцы, украшенные массивными перстнями, беспомощно хватали воздух. Маска сбилось набок, открыв присутствующим мясистое побагровевшее лицо. Ворон своего добился — теперь он знал наверняка, кто скрывается под пестрой маской.
Пока сеньору Фиренце помогали встать сразу четверо слуг, эльф затерялся в толпе. Ведь очень высокой была вероятность, что если он узнал давнего недруга, то и тот, в свою очередь, мог узнать ненавистного Аранная. Но даже так Зевран до конца вечера не терял жертву из поля зрения. Поэтому, когда старина Джорджио, накушавшись вина, вздумал уединиться с какой-то дамой еще до окончания танцев, Зевран не стал следить за ним. И только когда пришло время снимать маски, он улизнул из главного зала.
Поначалу Ворон растерялся и даже забеспокоился, что упустил ублюдка — гостевых комнат в доме наверняка было много, не шататься же по коридорам припадая ухом к каждой запертой двери. Пришлось прибегнуть к старым проверенным способам — разговорить слуг. Очень скоро ему на глаза попалась служанка-эльфийка, которую опытный обольститель расколол в считанные минуты. Девушка ничего не подозревая выдала ему нужную информацию, сообщив, что сеньора лучше не беспокоить, иначе ей здорово влетит и, добившись от Зеврана заверения, что он вернется к гостям, ушла.
В коридоре было темно. Всего несколько факелов на стенах слабо справлялись со своей задачей, особенно после ярко освещенного зала.
Эхо голосов и музыки слепым котенком тыкалось в стены. Праздник продолжался.
Зеврану никто не встретился на пути, видимо, все внимание стражи было сосредоточено на дворе и главном зале. Отсчитав нужную дверь, Зевран прислушался. Из комнаты доносились приглушенные томные вздохи и размеренный скрип кровати. Зловещая улыбка исказила его лицо. Теперь у него есть всего несколько мгновений, чтобы совершить задуманное. Если промахнется — поднимут крик и завершить начатое он не успеет. К тому же сеньор Фиренце будет оповещен, что за его головой пришел сам Араннай.
Дверь бесшумно распахнулась, свет факела дрогнул, печатая в слабо подсвеченном проходе черную тень. Женщина, восседавшая на бедрах любовника, будто кожей почувствовала чужое враждебное присутствие. Она обернулась не прекращая ритмичных движений, но крик так и не вырвался из ее горла, пронзенного метательным ножом. Она запрокинула голову, разметав густые волосы и обмякла, заваливаясь на бок и пачкая кровью простыни.
Что случилось, Рикарда? — До мужчины, слишком увлеченного процессом, еще не дошло осознание того, что его любовница мертва. Он приподнялся на локтях и только теперь увидел... — Араннай? Мерзкий выродок!
Второй нож настиг свою жертву. Он вошел через глазное яблоко поразив мозг. Сеньор Фиренце задушенно всхлипнул и мешком свалился на подушки.
Buona notte. — Равнодушно произнес Зевран, притворив за собой дверь.
Ему не составило труда покинуть поместье, до него попросту никому не было дела. А тела убитых не обнаружат раньше, чем наступит утро, ровно, как и брошенную маску с зелеными перьями тронутыми позолотой.
Прощайте, сеньор Фиренце.
Ворон вернулся на постоялый двор, где снимал комнату. С очередным мерзавцем, что грозился вырезать ему сердце, было покончено, а в голове уже вырисовывался новый план. И новая жертва.
Сеньор. — Голос Рамиреса, верного слуги, вырвал Зеврана из размышлений. — Вам послание. Велено доставить лично в руки.
Ему хватило беглого взгляда на клочок пергамента, чтобы узнать имя отправителя. На письме не стояло ни подписи, ни печати с гербом, ни каких-либо иных опознавательных знаков.
Я уезжаю, Рамирес! Распорядись седлать лошадей. — На лице Ворона появилась теплая улыбка, он бережно прижал письмо к губам.
Сейчас? Но... Куда же вы посреди ночи?
В Ферелден. Возможно, я еще успею попасть на корабль, если ты, конечно же, поторопишься. Живо, ну!

Отредактировано Zevran Arainai (2018-09-16 01:54:05)

+3

3

[indent] — Командор?
[indent] Он буквально физически, как будто это было вчера, а не семнадцать лет назад, слышал ворчание о том, что в Ферелдене слишком холодно и пахнет мокрой собакой. Как будто вот тут, рядом, а не на расстоянии многих миль с разделительной полосой в виде Недремлющего моря, и стоял источник этого звука. Вокруг была горная цепь, и из окна покоев Стража-Командора Ферелдена были видны заснеженные пики и то, как ветер сгоняет серебряные снежные крошки по верхам гор. Это было бы красиво, если бы он это действительно видел, а не был бы глубоко в себе. Странно — он забывал много вещей, но только не это. Избирательности собственной памяти нужно было только позавидовать — хуже любой капризной женщины, видит Создатель.
[indent] — Командор, вы вызывали? — в голосе Стража за спиной слышался не то вопрос, не то — неуверенное утверждение. Мол, вызывал же, или мне показалось, или неправильно донесли, а я тут такой приперся? О несладком характере Айдана Кусланда ходили легенды, а Стражи старались не попадаться под горячую руку Героя Ферелдена, когда тот был, мягко говоря, не в духе или, не дай Создатель, встал не с той ноги и искал причину, чтобы запустить чем-нибудь тяжелым в какого-нибудь замешкавшегося рядового, дабы выпустить пар и прийти в рабочее спокойное состояние.
[indent] — Вызывал, — сухо ответил Кусланд, разворачиваясь от окна лицом к Стражу.
[indent] Тот был совсем еще молодым, лет двадцать, не больше. Посвящение он прошел совсем недавно, полгода еще не прошло. Айдан помнил его — мальчишку, который потерял семью в результате нападения порождений тьмы аж в Вольной Марке и почему-то решив попытать счастья в Ферелдене, в ордене Стражей. Почему не податься в марчанскую ячейку Серых оставалось загадкой, которую мужчина решать не хотел — просто не видел в этом никакого смысла. Хотя многие юные умы приходили именно в ферелденскую, потому что тут был Герой Пятого Мора — живая легенда. Живая, дышащая, и, как они считали, едва ли не божественного происхождения, вся такая героическая, что аж тошно, благородная, справедливая карающая длань... А по факту им попадался Кусланд.
[indent] Иногда поистине безумный, жесткий, в некоторых вопросах — жестокий, расчетливый, громко орущий, и, пусть даже умный (хотя это был страшный секрет) и с таким запасом воли, что любой храмовник позавидует, но все же явно не тот рыцарь в сверкающих доспехах, которого ожидали увидеть молодые и горячие умы. Уставший, раздраженный и сильно изменившийся за семнадцать лет с момента своего подвига, растерявший всю свою юношескую наивность и сильно изменивший понятия о справедливости и о том, как должно быть. И тем, не менее, они шли за ним. Что-то видели в Командоре Серых Ферелдена, как видели когда-то все остальные, во время Мора. Что — для мужчины до сих пор оставалось загадкой, да и знать он не хотел. Он просто делал то, что считал нужным.
[indent] — Это конфиденциальное письмо, — Айдан неспешно подошел к своему столу, ногой отодвинул лежащего Каса — мабари, заворчав, подвинулся и свернулся клубком возле своего собрата. Кусланд постучал по запечатанному конверту, не скрепленному никакой печатью, ни Стражей, ни его личной, гербовой. — Его нужно доставить в Антиву как можно быстрее и как можно более незаметно. Справишься?
[indent] Потянуть за ниточки и узнать то, что ему было нужно, Кусланду не составило труда. Теневой мир был тесен, как дно узкого и старого колодца, что бы что не говорил. И налажено в этой паутине было все. Оставалось просто потянуть одну нить, чтобы распутать клубок, что изначально казался невозможным. Просто нужно было знать, какая именно нить тебе нужна, и достаточно ли ее просто потянуть или нужно как следует дернуть.
[indent] Неуверенный кивок. Потом Страж, как опомнившись, кивнул еще раз — на этот раз уверенно, быстро и горячно, поглядывая из-под лба и разметавшихся по лбу светлых кучеряшек на Командора, а Айдан сощурил глаза, подцепил пальцами лист и прошел через кабинет, протягивая его юнцу. Тот аккуратно спрятал конверт за пазуху, прикрыв его краем кожаной куртки с металлическими вставками. Айдан кивнул и снова подошел к столу, взял лист бумаги, окунул перо в чернильницу и написал всего несколько строк, капнул сургучом и припечатал его гербовой печаткой ордена.
[indent] — А это — тебе. На случай возникновения любых вопросов. Это обеспечит тебе свободное передвижение по любой стране и максимальную сговорчивость всех, кого только можно, — Кусланд продолжил инструктаж, как передать письмо так, чтобы оно дошло до адресата, потом задумчиво помолчал и только после этого продолжил. — Как справишься — возвращайся в Ферелден, найдешь в Башне Бдения Бенедикта и передашь ему вот это. — Командор протянул еще одну записку, перетянутую веревкой. — После этого возвращайся в Пик и выполняй свои обязанности, Страж. Я доступно объяснил?
[indent] — Абсолютно, — ответил мальчишка и снова кивнул.
[indent] — Выполняй, — бросил Айдан и Страж скрылся за дверью.

[indent] — Командор! Мы не ждали вас, — Гаревел выглядел ошарашенным.
[indent] — Успокойся, — недовольно скривил губы Айдан. — Ты видишь за мной Стражей?
[indent] — Н... Нет, Командор.
[indent] — А это значит, что я прибыл по личному делу, а не делу ордена, Гаревел, — снова поморщился Кусланд. — Поэтому прекрати истерику и занимайся своими делами.
[indent] Сенешаля Башни Бдения, кажется, такой расклад не успокоил, но ему хватило ума отдать честь и удалиться. В Башню пришлось завернуть, возвращаясь из Хайевера. Ему надо было переговорить с братом, а на подъезде к Башне Командор умудрился потерять подкову, и продолжать путь без нее было бы не самым лучшим решением, хотя ему нужно было бы поспешить — по его подсчетам, корабль должен был прибыть в Амарантайн буквально с часу на час.
[indent] — Командор? — кузнец тоже был удивлен.
[indent] — Я рад, что ты помнишь его в морду. У него отпала подкова.
[indent] — Я вообще-то имел в виду... а, ладно... — кузнец просто принялся за работу.
[indent] Айдану пришло в голову назвать жеребца своим же титулом, поэтому каждый раз он подлавливал на этом всех остальных. Никогда не надоедало. Кусланд спиной чувствовал на себе напряженный взгляд Гаревела, который явно не верил, что начальство приехало не с инспекцией, мужчина же терпеливо ждал, трепля за ушами то одного, то второго мабари. Потрепать нервы подчиненным, так, ради профилактики, чтобы не расслаблялись, тоже было благородным делом.

[indent] В ферелденские зимы Айдан все обещал себе, что отрастит волосы, потому что лысина беспощадно мерзла и приходилось ее прятать под капюшоном из медвежьего меха. Он опирался на стенку одного из зданий спиной, скрестив руки на груди, и, прищурив глаза, наблюдал за портом, жалея только о том, что отсюда доносился весь спектр запахов, который, в общем-то, был характерен для таких мест. Чуть протухшая рыба, сильный запах соли и йода, какие-то приторные запахи специй, чудесно сильный запах помоев, пот, едва-едва заметный — разложения — что, снова кого-то прирезали? — и, конечно же, великолепный аромат отходов человеческой жизнедеятельности. Правда, было бы это самым худшим, что Айдану было суждено перетерпеть — было бы замечательно, а то что-то как-то проблемы наваливались одна на вторую. На расчищенной от снега каменной кладке сидели оба мабари, устроившись возле хозяйской ноги, и наблюдали за перелетами чаек, пока их хозяин рассматривал пришедшее судно, пришвартовывающееся у одного из причалов. Сбросили сходни, и Кусланд сдержался, чтобы не выпрямиться и остаться стоять так, как он стоял, но взгляд сразу стал еще более внимательным и цепким — главное было не прозевать одну очень резвую птицу. Это тебе не чайка, полет которой можно проследить отсюда и до горизонта.

+3

4

Капитан торгового судна "La Gaviota" ни в какую не хотел брать на борт странного пассажира, который свалился ему на голову посреди ночи. Переубедить его смог только тугой кошель, доверху набитый золотом. На какие только жертвы не пойдешь ради достижения цели, но Зевран был готов расстаться и с гораздо большей суммой, лишь бы добраться до Ферелдена как можно быстрее. Ему предоставили маленькую тесную каюту, почти доверху заваленную каким-то хламом, однако бывшего наемника вполне устроило и это. За последние годы он успел отвыкнуть от комфорта.
Путь предстоял не близкий, к тому же сперва корабль направлялся в Вольную Марку и должен был задержаться там на несколько дней. Путешествие обещало быть скучным, и это при условии, что их в пути не накроет ужасный шторм, в остальном  — слоняйся себе по палубам или спи в каюте, вот и все развлечения. Зевран хоть и не любил сидеть без дела и, успел заскучать в первый же день пути, все равно воспринимал его как передышку, возможность отдохнуть от вечной погони и привести мысли в порядок перед тем, как он снова окунется с головой в приключения, ведь рядом с Кусландом тихо и спокойно попросту не бывает. Тот, будучи даже девяностолетним стариком, обязательно найдет себе неприятностей и с радостной рожей в них залезет.
Рамирес последовал за своим господином, но в отличие от него был отряжен на камбуз, помогать коку — мыть посуду и таскать мешки. Он получил четкий приказ Зеврана, что по прибытию в пункт назначения ему надлежит затаиться, наняться к кому-нибудь в услужение и не высовываться до тех пор, пока хозяин не позовет. В условиях войны с гильдией Ворон предпочел бы быть готовым ко всему, к тому же, ему не хотелось раскрывать все карты, даже перед союзниками. "Туз в рукаве никогда не бывает лишним, особенно если ты собрался ввязаться во что-то скверно пахнущее" — Этим правилом Зевран руководствовался всегда. Годы проведенные в бесконечной войне, без сомнения, наложили свой отпечаток — бывший убийца сделался еще более скрытным, подозрительным и осторожным. От юношеской самоуверенности не осталось и следа, эльф почти всегда был настороже, не позволяя себе расслабиться. Он видел во всех врагов и никому не доверял. Существовал лишь один человек — исключение из всех правил. Только ему Зевран верил безгранично, чего не мог бы сказать о его окружении. До него доходили разные слухи, но они почти не затрагивали орден Серых Стражей, поэтому Ворон лишь догадывался, зачем Айдан внезапно вызвал его из Антивы. Ясно было одно — Стражу нужна его помощь и осознание этого грело сердце. С тех самых пор, как он вернулся в Антиву, Зевран старался незримо наблюдать за жизнью Айдана, периодически обмениваясь с ним письмами. Это все, что мог позволить себе бывший наемник, вынужденный соблюдать максимальную осторожность.
Первое время он отчаянно хотел все бросить и вернуться в Ферелден, но потом личная война поглотила его с головой и пришлось изворачиваться, чтобы выйти из нее победителем. Или хотя бы просто выжить. Ворон, конечно, мог бы попросить помощи у Кусланда, однако ему не хотелось втягивать того в свои разборки с гильдией, тем более, что у Стража и без него хватало своих забот. И несмотря на все эти, казалось бы, веские причины, Зевран тосковал.
Сейчас, лежа на жесткой койке и ворочаясь без сна, он вернулся воспоминаниями в то далекое прошлое, когда они еще были вместе и сражались плечом к плечу. Сон не шел. Лежать было неудобно, как ни повернись, поэтому спустя час бесполезных попыток уснуть, эльф бросил это гиблое занятие. Он поднялся, прихватил с собой на всякий случай оружие и покинул каюту. Побродил немного по кораблю, и не заметил, как ноги сами вынесли его на верхнюю палубу.
По пути сюда ему попалась только шумная компания уже порядком захмелевших матросов, рассевшихся вокруг старой бочки. Мужики пили дешевое вино и играли в кости. Зато здесь не было ни души. Волны лениво облизывали корпус корабля, поскрипывали мачты, под порывами ветра трепетали паруса, пьяные матросы завели нестройную похабную песню. Зевран сложил руки на фальшборте и устремил взгляд куда-то в посеребренную луной черную бездну. Ветер трепал волосы, забирался ледяными когтями под хлопковую рубашку и холодил грудь, но ему нравился этот ночной холод, эта пробирающая до костей свежесть. Ему снова вспомнился Ферелден, с его темными, промозглыми ночами.
Он так и стоял, любуясь бесконечной глубокой чернотой вокруг, в которой трудно было отличить где небо, а где вода, только серебристые рыбки бликов и тусклые звезды служили ориентиром.
Сработало шестое чувство, Зевран буквально кожей ощутил чужое присутствие. Многолетняя привычка всегда быть готовым ко всему, пришлась очень кстати. Ворон развернулся, одним точным движением выхватывая кинжалы из ножен на поясе. Звякнула сталь. Два ножа вонзились в планширь рядом с рукой эльфа, третий встретившись с подставленным кинжалом, улетел за борт. Убийца наверняка прятался где-то за парусом, устроившись на рее. Надо же,  и здесь без приключений не обошлось. Сообразив, что план застать врасплох бывшего согильдийца провалился, нападавший чёрной змеей, совершенно бесшумно, соскользнул вниз. Его лицо было почти полностью скрыто чёрным платком, завязанным под самые глаза. Убийца замер, приняв боевую стойку — Зевран чувствовал на себе его пристальный взгляд. В свете луны холодно блеснул короткий меч. Противник держал вторую руку за спиной и эльф понял, что там. Он и сам неоднократно пользовался таким набором оружия.
Глазам не верю, воронам все же удалось меня выследить. — Меланхолично произнёс Зевран, поигрывая клинком. Он не боялся. Однако то, что враг смог его удивить, немного бесило. — Ну и? Сам все расскажешь, или предпочтешь, чтобы я добыл сведения силой?
Слабая попытка, Араннай. — Голос оказался ему не знаком.
Сколько вас тут? Неужели вороны стали столь самонадеянны, что решили, будто одного дилетанта достаточно? — Он насмешничал. Намеренно злил противника, вынуждая его сделать неверное движение. — Свою первую попытку ты уже провалил. Самое время позвать на помощь. Не считаешь?
Лучше спроси, кто тебя продал.
Зевран нахмурился. Ему очень не понравились эти слова. Они могли означать, что угодно. Возможно, убийца просто блефовал, но тогда вопрос о том, как им удалось его выследить оставался открытым. Письмо перехватить они не могли, печать была цела. Выходит, Рамирес стал той самой крысой? Больше ведь некому. Только зачем? Проскользнула шальная мыслишка, что вороны отслеживали всех чужаков, но Зевран тут же отмел ее — письмо могло никогда и не прийти, тут можно было прождать вечность. Айдана же он не подозревал вообще.
От наемника не укрылось смятение Зеврана, он победоносно вскинул голову. Теперь Ворон просто обязан был выведать у него подробности. И атаковал первым.
Противник оказался шустрым, лезвие даже не коснулось его, хотя эльф действовал стремительно. Следующая атака почти достигла цели — клинок рассек плотную ткань куртки, оставив длинную дыру, хотя добраться до самого убийцы снова не получилось, зато спровоцировало его. Зевран ушел от резкого замаха, ныряя под вражеский меч. Попытка достать чужой бок провалилась с треском. Еще два быстрых удара парными кинжалами, и снова звук рвущейся ткани. Да что ж он такой юркий! Боль обожгла плечо. На рукаве белой рубашки расцвел алый цветок. Достал?
Ты испортил мне рубашку. — Эльф досадливо дернул рукой. Новый выпад прошел более успешно, клинки скрестились и оба мужчины несколько мгновений кружили по палубе, как два коршуна. Противник вздумал пнуть Зеврана, но последний оказался проворнее.
Внезапно нападавших стало двое и обе копии, синхронно двигаясь, пошли в наступление. Ворон попытался увернуться от обоих, начиная подозревать в чем тут дело. Сам ведь неоднократно пользовался подобными грязными приемами, а теперь как бестолковый новичок позволил себя задеть.
Пространство вдруг заволакивает черной пеленой, отбирая зрение и оставляя один на один с миром звуков... Зевран поднес руку к глазам, как-то беспомощно их потер в надежде, что это вернет способность видеть и, пока ориентируясь только на слух. Свист меча рассек воздух очень близко от его горла, эльфу даже показалось, будто он ощутил холодок лезвия на своей коже. Отшатнулся. Очень, очень хреново.
Убийца пошел в наступление, атакуя быстрыми и короткими взмахами меча, ответить на которые можно было только с помощью молниеносной реакции. И Зеврану, несмотря на его положение, пока удавалось сдерживать натиск, хотя враг и оставил на его теле несколько вполне осязаемых и глубоких порезов. Однако ему самому едва удалось уйти от полной ярости атаки Ворона, который чуть было не разрезал куртку на спине вдоль лопатки, но... яд медленно и уверенно расползался по венам эльфа.
Как-то даже не интересно. — Он тихо рассмеялся, понимая, насколько забавной выходит сложившаяся ситуация. Так приятно держать в собственных руках чью-то жизнь, а вернуться с головой неуловимого врага — приятнее вдвойне, не говоря уже о возможности прославиться на всю гильдию.
Зеврану же оставалось только полагаться на слух и скорость реакции, иначе он покойник. Но враг затаился. Как аспид перед атакой. Сейчас выбросит вперед тело и ужалит. Ворон медленно развернулся, стараясь уловить малейший шорох. Увы, не силен он в таких видах поединков.
Посмотрим, кто первым склонит голову. — Атаковать Зевран больше не мог, приходилось выжидать пока враг не пошевелится. В отличии от него убийца прекрасно видел, что происходит. И это зрелище его более, чем забавляло. Ослепший противник в лице ненавистного предателя. Губ коснулась хищная улыбка, предвкушая начало казни.
Это лишь подтверждает мои слова, — голос раздался совсем близко, словно убийца прошептал его у самого уха Ворона, тем самым пытаясь показать его собственную беспомощность. Шум волн мешал ориентироваться, скрадывал шорох одежды, звуки дыхания и шагов. Зевран замер на месте, напряженно вслушиваясь в темноту. Он не имеет права на ошибку. Резкий выпад в ту сторону, откуда только что был слышен шепот. Эльф мгновенно рассчитал траекторию движения вражеского клинка и кинжал встретившись со сталью на долю секунды, касается чего-то мягкого, ускользающего. Бросок вперед и еще удар. Не ожидал? Губы эльфа кривит злорадная ухмылка. Он может и ослеп, но не потерял ни навыков, на сноровки.
В темноте раздается тихое шипение. Если прислушаться, то можно разобрать отдельные слова на орлесианском, что может означать лишь одно — змея задели.
Мразь! — в голосе убийцы играет бешенство. Очевидно, он не ожидал, что Араннай будет в состоянии оказать сопротивление, еще и сумеет держать оборону в абсолютной пустоте. В пространстве снова проносится звук клинка, оставляя на теле эльфа еще один порез, еще более глубокий и яростный.
Я не дам тебе уйти живым...
Ворон развернулся на голос, безошибочно угадывая направление. С расстоянием хуже, но жить очень, очень хочется.
Тебе придется здорово постараться, чтобы убить меня.
Пальцы убийцы коснулись неприятно липкой куртки в области правого бока, где продолжала расцветать кровавая роза. Задел только мягкие ткани, но ведь задел, ублюдок ушастый. Растерев кровь на пальцах, его рука снова ложиться на рукоять меча. Вторая рука скользит по холодным граням метательных ножей, уже готовя новый план нападения, и те резко срываются в сторону слепого врага. Звук должен отвлечь его от главного удара, который он незамедлительно наносит следом, делая выпад резким и рубящим движением четко сверху вниз, стремясь поразить Ворона. Зевран чувствует, как дрожит все его тело. Ладони совершенно ледяные и влажные, кажется, его лихорадит.
И снова будто шестое чувство заставляет сделать шаг в сторону и присев откатиться в бок. Похоже, угадал. Но теперь он снова потерял ориентир в пространстве. Доски палубы предательски выдали местоположение противника. Нашел! Зевран интуитивно метнулся в сторону звука. Стычка вышла короткой и жестокой, эльфу удалось прижать нападавшего к фальшборту, а конец его кинжала ткнулся чуть ниже середины груди. Ситуация впервые заставила убийцу судорожно вздохнуть и ослабить хватку меча, едва не напоровшись на лезвие. Сукин сын.
Ты и правда такой, как о тебе говорят, Тень. — Шипит убийца, в тщетных попытках вырваться.
Кто?
Ты же знаешь, антиванские вороны не выдают своих секретов.
Зевран не ответил, лишь надавил на рукоять кинжала, вонзая его глубже. Треск ткани, за которым последовал неприятный звук рвущейся плоти и резкий медный запах. Шипение перешло в хрип. Эльф выдрал клинок из убитого и отошел, тело опасно наклонилось вперед, хватило легкого толчка, чтобы оно само свалилось за борт. Вороны так и не узнают, что случилось с их агентом.
Зевран устало опустился на холодные доски, закрывая лицо ладонью. Его трясло. Голова раскалывалась. Вряд ли яд был смертельным, скорее всего нахальный юнец желал прославиться, собственными руками убив ненавистного Аранная. И поплатился за свою наглость. Дыханье Создателя, как же хреново. И где шляется этот Рамирес, Бездна его дери!
Зрение в самом деле вернулось через несколько часов, когда организм переборол действие яда, правда последующие трое суток Ворон провалялся в каюте с сильнейшей лихорадкой. Зато оставшаяся часть пути прошла вполне спокойно и ему удалось почти полностью восстановиться к моменту прибытия в порт Амарантайна.

Несмотря на поднявшийся шторм, бушевавший почти целую неделю, корабль прибыл в Ферелден в положенное время. Зевран прежде, чем покинуть судно, напомнил слуге, что его никто не должен видеть. Спрашивать о случившемся он не стал, выжидая более подходящий момент, когда предатель сам проколется. Чего-чего, а ждать Ворон умел.
Рослую фигуру и двух крепких красавцев мабари, Зевран увидел еще с корабля, и губ его коснулась теплая, радостная улыбка. Айдан встречал его лично, хотя эльф поначалу думал, что ему придется добираться до оплота Стражей своим ходом, и был приятно удивлен. Он сошел на берег, отметив про себя, что в Ферелдене за последние годы ничего не изменилось, все так же несло какими-то тухнущими помоями, мокрой псиной и здесь по-прежнему чертовски холодно. Одежда Зеврана не была рассчитана на местные морозы, и поэтому эльф зябко кутался в шерстяной плотный плащ.
Здравствуй, mi amor. — Весело поздоровался Зевран, оказавшись наконец напротив того, ради кого проделал весь этот путь.

+1

5

[indent] Ворона, впрочем, не стала юлить сегодня. И даже кружить не стала, а напрямую, лениво размахивая крылышками, полетела в его сторону, вызвав у Командора Серых только негромкий смешок. Годы идут, а кто-то как был глазастым, так и остался глазастым — вот хрен бы там Айдан прямо с борта корабля разглядел бы нужную ему фигуру в порту, даже если бы знал, что его ждут. А тут ведь не знал, потому что Кусланд никак не обозначил, так сказать, свои намерения по встрече столь важных гостей. Да и до последнего момента не собирался встречать собственной персоной — в Пике снова начиналось "Командор, надо решить...", "Командор, все пропало..." и так далее по тексту. Рутина, от которой иногда начинали непроизвольно скрипеть зубы и поднималась неистовая жажда убийства.
[indent] Эльфы... Или, в этом случае будет более уместно вздыхать, что это антиванцы. Кусланд не знал, все ли они такие, но если все — то слухи про Антиву ни разу не преувеличены и это действительно страна безудержной любви и смертельно опасных убийц, непредсказуемых и абсолютно невменяемых. Хотя кто-то утверждал, что их даже можно контролировать. Как — Айдан не знал. Нда. Ему, как ферелденцу, где все было намного проще и проблемы решались едва ли не лобовым столкновением, это все было очень относительно понятно. Хоть и было удобно иметь при себе съевшего на этом целую стаю бешеных собак, но только в том случае, когда точно знаешь, что этот кто-то на твоей стороне, пусть даже в последние годы Командор Серых научился не сразу давать в морду, а подумать, к чему это приведет. Политика... политика. Ничего тут не попишешь.
[indent] Доверять ему Айдан учился очень долго, не будучи по природе своей очень доверчивым. Даже после того, как они начали искать что-то, что завелось в его палатке. Доверие вообще было очень хрупкой вещью, с которой не сравниться ни один хрусталь — разбивалось оно намного быстрее, и, в случае с Командором, прощения этому не было даже после смерти, поэтому он просто не доверял почти никому. Да и в принципе словосочетание "доверять убийце" было достаточно странным, не особо понятным тем, кто не видел те полтора года Мора. Это было... впечатляюще.
[indent] — Как же приятно видеть, что мир катится к демонам, а ты не меняешься, птичка, — растянув уголки губ в улыбке, поздоровался Кусланд.
[indent] В отличие от многих, ему Айдан улыбался искренне. И вообще, можно сказать, был непозволительно искренен. Он позволил себе постоять, подпирая спиной стену, еще немного, разглядывая знакомое лицо: как будто, действительно, и не менялся вовсе, только волосы больше того, что он помнил, выгорели на солнце, да и едва заметные морщинки в уголках глаз появились. Сам Айдан выглядел совершенно иначе, не оставив от себя самого семнадцатилетней давности ничего, кроме вспышек дурной ярости, которую кто-то называл характером, хотя, как показывала практика, зоркий глаз Аранная это обмануть не смогло. И то хорошо, пусть все остается так, как было когда-то давно.
[indent] — Я подумал, что ты можешь заблудиться, — совершенно будничным тоном, скрывая ухмылку, проговорил Командор и кивнул в сторону, приглашая за собой и все же отклеиваясь от стены. Мабари, встрепенувшись, повставали, как будто только сейчас заметив подошедшего к ним незнакомца, — и решил тебя проводить. Ты давно не был в Ферелдене, и мало ли, дорогу забыл. Или ты попадешь в засаду.
[indent] Он насмешливо приподнял бровь. Потом, впрочем, стянул с себя тяжелый плащ, подбитый медвежьим мехом и без слов протянул эльфу — куда им, антиванцам, до ферелденской зимы? Айдан-то не замерзнет, а этот может, особенно учитывая тракт, который будет вести к Пику солдата, продуваемый всеми четырьмя ветрами, которые в Ферелдене не отличались особой нежностью. Совсем не отличались.
[indent] Невдалеке от дурно пахнущего порта, у рынка, ждал мальчишка, держа под уздцы двух лошадей — Командора и стоя дремлющего солового, которого Айдан купил в конюшне города и кинул мальчишке-конюшему аж два серебряка, чтобы он привел напоенных и накормленных лошадей к порту и ждал его. Не обманул, ждал. Хотя мало кто решиться обманывать здорового и страшного лысого мужика с огромным двуручником и двумя мабари. Найдет еще потом и ничего хорошего точно можно не ждать. Айдан кивнул на солового, мол, садись, поговорим по дороге.
[indent] Невыносимо хотелось вернуться в Пик, выпить горячего вина и наконец-то вытянуть ноги у камина. Надоело ему все. Но война только начиналась, и, раз ступив на эту тропу, пути назад уже нет.

+1

6

Лукавые светло-карие глаза внимательно рассматривали того, чей образ регулярно возникал перед ними, стоило только опустить веки. Изменился. Пусть и не до той степени, как опасался Зевран (многие люди на его памяти становились почти неузнаваемыми спустя много лет), однако он с сожалением отметил, что время и скверна все-таки оставили свой отпечаток. Наверное, что-то такое промелькнуло в его взгляде, пока оба мужчины смотрели друг на друга, всего на одно мгновение и, эльфу пришлось усилием воли прогнать горечь из глаз и из улыбки. Он умел отлично притворяться, но с Айданом притворство не работало никогда, тот видел Зеврана насквозь и без труда мог прочитать все, что творилось у него в душе. Впрочем, Ворон и не пытался обманывать Стража. Единственный раз, когда он позволил себе быть не искренним, обернулся крупной ссорой. И даже тогда Кусланд сумел найти подход к своему антиванцу и заполучить в ту ночь в лагере не только серьгу, но и его сердце. Вот и сейчас, спустя столько лет Зевран не хотел изменять своим принципам, предпочитая оставаться открытым перед Стражем.
— А вот ты изменился. Посуровел. Ах, mi amor, до чего же важный у тебя вид. Твои подчиненные наверняка по струнке ходят. — Расхохотался Зевран.
Пальцы сжались в кулаки, а руки едва заметно дрогнули, но порыв коснуться лица Сража был успешно задавлен на корню. Нельзя. Не здесь.
"Иногда ты бываешь непроходимым тупицей, Араннай."
— Я опасался, что и город не узнаю, не говоря уже о том, чтобы легко сориентироваться. Но знаешь, поговаривают, что вороны увидев дорогу один раз, запоминают её навсегда. И все же я не могу найти слов, чтобы выразить мою благодарность и, не стану скрывать, радость от встречи. — Он шагнул следом за Айданом, который снял с себя плащ и отдал его Зеврану, очевидно подумав, что тот не выдержит такого путешествия. Зевран благодарно кивнул Стражу и молча закутался в тёплый мех. Один из мабари ткнулся любопытной мордой под подкладку, унюхав что-то в кармане куртки антиванца, последний только шикнул, отгоняя пса. Эти собаки всегда ему нравились, несмотря на то, что будили в нем воспоминания от которых он старался оградиться. Чтобы не сожалеть. Семнадцать лет изматывающей войны, от которой его душа почти выгорела. Иногда эльф в самом деле начинал думать, что все это не стоило тех усилий, он вполне мог бы остаться рядом с Серым Стражем и помогать ему по мере возможностей.
И все же эльф тревожился о том, что Айдан замерзнет без теплого плаща под этим пронизывающим ледяным ветром и запоздало выругал себя за то, что не озаботился теплыми вещами ещё в Антиве, но ведь там в них нужды почти не было и потому отыскать соответствующую одежду в короткие сроки не вышло бы. А он спешил.
За пределами города оказалось гораздо холоднее. Здания хоть немного, но все-таки гасили ветер не позволяя ему разгуляться в полную силу и выдуть остатки тепла. К тому же началась метель и, через какие-то полчаса дорогу здорово замело. В считанные минуты волосы и ресницы Зеврана покрылись инеем и приходилось часто моргать, стряхивая его. Лошади фыркали и прижимали уши, высоко поднимали ноги. И только мабари были рады такой погоде. Псы носились вокруг лошадей то и дело ныряя мордами в снег или пытаясь схватить его зубами.
Нет, Айдан беспокоился напрасно, после холодных казематов Велабанчели даже суровая ферелденская зима воспринималась Зевраном и вполовину не такой ужасной. К тому же некоторые части его тела оказались не чувствительны не только к холоду, но и к прикосновениям. Поэтому он ощущал мороз гораздо слабее, чем это могло бы быть раньше. И тем не менее, из-за порывистого ветра и усилившегося мороза даже улыбаться не получалось, улыбка попросту примерзла к его лицу. 
Ехали молча. Лишь изредка пребрасываясь ничего не значащами фразами. Оба терпеливо дожидались возможности отдохнуть и обстоятельно поговорить в более спокойной и уютной обстановке. Забивавший дыхание ветер тоже не способствовал разговору, и настроению в целом. Ворон прятал нос в отвороте плаща стараясь согреть его дыханием и хотя бы не хватать воздух, как выброшенный на сушу карп.
Всю дорогу от Амарантайна до Пика Солдата Зеврана не покидало смутное чувство не то волнения, граничащего с тревогой, не то лёгкого раздражения от того, что он упускал что-то важное и никак не мог понять, что именно. И только когда за спинами обоих путников захлопнулись тяжёлые обитые железом двери, Зевран смог вздохнуть спокойно. Путь выдался не близкий, и изматывающий, зато впереди маячил долгожданный отдых и приятная компания, о которой эльф неоднократно мечтал одинокими вечерами у себя на родине.

+1

7

[indent] Командор фыркал и тряс головой, галопируя на распущенном поводе. Говорить в метель не особо хотелось поэтому Айдан только подгонял коня, посматривая на солового, чтобы шел вровень, и иногда прикрывал рукой лицо или убирал летящий в глаза снег. И, когда ворота Пика распахнулись перед двумя всадниками, Кусланд соскочил с седла, краем глаза заметив, что оба мабари юркнули внутрь крепости с колоссальной скоростью — пусть им и нравилась такая погода, но торчать во дворе, который заметает снегом, не очень-то хотелось. Он передал лошадей конюху, который чуть удивленно проследил взглядом за второй, по уши замотанной в плащ Командора, фигурой, но тоже поспешил убраться в теплоту конюшни. Айдан встряхнулся, как собака, уже когда зашел внутрь, смахивая с себя снег, перехватил меч удобней и пошел вверх по лестнице.
[indent] С тех пор, как они вдвоем — тогда вчетвером, но именно в присутствии Зеврана, были в Пике Солдата, прошло семнадцать лет. С тех пор крепость сильно изменилась. Они видели разруху и смерть на каждом шагу, они раскрывали историю, которая не делала чести ордену Серых. Они видели его предшественника, которая пустила в себя демона. Сейчас это был сравнительно небольшой, но грозный военный оплот — отстроенный, отремонтированный, с пышущими в залах каминами, людьми, которые уже прошли или только готовились пройти Посвящение. Это была настоящая крепость Серых Стражей, в которую Айдан вложил не только прорву средств. Нет. Еще и душу, хоть многие были уверены в том, что у Командора ее нет. И рука Кусланда была видна едва ли не в каждом стыке камней в стенах Пика.
[indent] Первыми в открывшуюся дверь покоев залетели собаки. Они тут же подлетели к камину, принялись валяться на кинутых перед ним шкурах, сушась и согреваясь. Вторая дверь, ведущая в спальню, сейчас была закрыта, зато комната, которая служила Кусланду одновременно гостиной и кабинетом, была для мабари едва ли не родной псарней, поэтому чувствовали они здесь себя крайне вольготно. Айдан снова тряхнул головой, убрал собранные в косу волосы на спину и щелкнул защелками настенного держателя, крепя меч. Потом снял меховые перчатки, бросил их в стоящее перед камином кресло и задумчиво посмотрел на светловолосый затылок. Семнадцать лет.
[indent] Это как целая жизнь. Прошлая жизнь. Которой не было, она только приснилась. Удивительно было то, что Мор помнился так, как будто только вчера закончился, а все остальное смазалось, казалось ненастоящим... только детали говорили о том, что нет, все было. Не приснилось. Не очередной сон. Не очередной морок...
[indent] — Я скучал, — куда-то в светлый затылок проворчал Айдан, ткнувшись в него носом и обнимая со спины — сказал так, как будто они не семнадцать лет не виделись, а Араннай снова куда-то исчез и этим вызвал легкое недовольство, придя через час с таким видом, как будто никуда и не исчезал. Тихо вздохнул, закрыл глаза и какое-то время стоял молча. Да нет. Живой. И ощущение вдруг оказалось таким знакомым, как будто и не было тех семнадцати лет. — А еще понял, что я потерял невозможное количество времени. Мне не стоило тебя отпускать.
[indent] Угу. Приехать в Антиву, найти, прижать за шкирку и уже не позволять сбежать. Потому что Кусланд в тридцать первом был несколько... удивлен.
[indent] — Э-э-э... — послышался голос сбоку. — Командор?
[indent] Айдан подавил в себе вспышку раздражения. Только руки вокруг эльфа сжал чуть крепче и Зевран уж точно мог услышать скрип зубов.
[indent] — Что опять? — Кусланд поднял голову и посмотрел на Стража, сунувшего нос в проем двери и крайне удивленно хлопающего ресницами. Ну да, картина такая, что не каждый день увидишь.
[indent] — Так... э... надо что?
[indent] — Желательно, чтобы никакая скотина не заходила без стука, — рыкнул Страж-Командор, после чего фыркнул. — Принесите поесть и горячего вина.
[indent] — Есть! — Страж испарился, как будто его ураганным ветром сдуло.
[indent] Придурки. Ладно, с этим он разберется позже. Тихо вздохнув, Кусланд все-таки смог отойти от эльфа и стянул с себя меховой жилет, кинул его на спинку кресла за столом. В окно стукнуло. Айдан повернулся, уже зная, что там увидит — и правда. В окно, раззевая клюв, смотрел Надас. Грифон по-птичьи склонил голову набок, рассматривая еще одного посетителя хозяйских покоев.
[indent] — Иди отсюда! — Кусланд махнул рукой. Ну конечно. Так он и пошел. Грифон еще раз стукнулся клювом в окно. Он прекрасно знал, что стучаться сильно нельзя — за разбитые окна ему уже по клюву прилетало, поэтому с тех пор он стал крайне осторожен.

+2


Вы здесь » Dragon Age: final accord » Пыльный склад » Say amen [драконис, 9:47]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC