Вверх страницы

Вниз страницы

Dragon Age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: final accord » За Завесой » A moment to remember [Солис 9:34]


A moment to remember [Солис 9:34]

Сообщений 31 страница 50 из 50

31

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/81074.png[/icon]

совместно

Они шли, держась за руки, а почти перед самым лагерем, когда уже слышались во всю голоса готовящих ужин женщин, а среди аравелей за деревьями виднелись силуэты, Маханон вдруг на пол-шага оттащил Эллану с тропы и снова поцеловал за прикрытием куста, "по-взрослому" положив обе ладони на её талию. Сердце билось вдвое чаще от понимания, что их могут увидеть, но от того было только веселее и приятнее. Потом Эллана ускользнула, чтобы сбегать домой переодеться, да и самому Маханону было время показаться Хранительнице на глаза — как раз на тот недолгий час, что оставался перед ужином...

Он очень не хотел опоздать, и потому ускользнул от Дешанны и вышел к кострам едва ли не заранее. Руки, которым нечего делать, тут же припахали собирать из золы под огнем печёные клубни — магией, конечно, совсем ещё горячие и целенькие. Появилась Эллана с подружками — заметив девушку, Маханон остановил на ней взгляд и улыбнулся, за отвлеченность свою тут же поплатившись: его задели плечом, пожурив за стояние столбом, и отогнали от дел, чтоб уж не мешался, если что поважнее появилось. Смущённо улыбнувшись, Маханон попятился, и, вдохнув решимости, пошёл навстречу девушкам, которые как раз остановились подождать, пока одна из них поговорит и лукаво отшутится от подошедшего с предложением Деррана. Тот, впрочем, ничуть не расстроился — Ашара так улыбалась при этом и подмигнула, уходя, что было ясно: это только игра. Она согласится, но потом, когда молодой ремесленник проявит больше настойчивости. Может, и Эллане стоило бы вести себя так же? Но с Шайенном она...

— Привет, — обратился к Эллане Маханон, которого встретили удивлённые взгляды: чего это он подошёл вообще? Первый, конечно, и раньше порой садился со всеми, хоть и с краю, но всё время был как-то не при делах, даже когда с ним пытались разговаривать, больше слушал, неловко посмеивался, когда молодежь взрывалась хохотом, а потом всё равно уходил раньше. А тут вдруг... — Сядешь со мной сегодня?..

Спать в тени деревьев на залитой летнем солнцем поляне, окутанной ароматами полевых цветов и придавленной, надломленной её весом травы — было очень сладко. В кронах деревьев щебетали птицы, а невдалеке медитировал Маханон. Эллане казалось, что она даже сквозь сомкнутые веки ощущает его присутствие и от этого улыбается в своем поверхностном послеобеденном сне, перебирая перед мысленным взором все чудесные поцелуи утра. Как хорошо, что они всё же решились и перешли эту границу. Какой счастливый и спокойный сегодня выдался день.

Так Эллана дремала несколько часов, пока в тени к ней не начала подбираться вечерняя прохлада. А проснувшись не смогла сдержать улыбку, глядя на своего мага, который в тёплом свете лучей клонившегося к закату солнца, напоминал изваяние из древнего эльфийского храма. Ей было очень интересно, что чувствует Маханон, когда вот так сосредотачивается на собственной силе, приятно ли это ощущать себя способным изменять мир вокруг себя, подчинять его своей воле? Но спрашивать сейчас об этом не стала, находя более интересными другие способы общения.

В этот раз пугать Хано Элль не стала и нарочито громко поднималась из травы, подходила, а застыв прямо перед его носом, постояла переминаясь с ноги на ногу в ожидании пока маг выйдет из глубокой задумчивости и заметит её. Только после этого подошла ближе и нагнулась к нему, чтобы поцеловать. Удивительно как быстро эти ласковые касания губ стали не только привычными, но и необходимыми. Раньше казалось это так глупо — проводить столько времени за поцелуями, когда можно танцевать, шутить, дурачиться.  А теперь наоборот, что вот так стоять, обниматься и целоваться можно если не целую вечность, то всю жизнь точно. Словно и нет ничего лучше и слаще этих минут, в которые изнутри словно стайка бабочек щекочет пушистыми крыльями.

Дорога домой была слишком быстрой, словно за день она сократилась в два раза или Эллане это только показалось? Утром она шла за Маханоном в тревожных мыслях, не зная что делать, какое решение принять, теперь же крепко держала мага за руку и то и дело ныряла в подмышку, чтобы прижаться к боку или защекотать, или поцеловать, от чего время летело незаметно, но в лагерь они вернулись уже в сумерках.

От этого последнего поцелуя, практически на виду у всех, но никем не замеченного, Эллана впорхнула в аравель с застывшей мечтательной улыбкой на губах. Никого из девчонок еще не было и она быстро сменила измученное длинным днём платье на свежее, расчесала волосы и решив их не заплетать, подобрала со лба голубой атласной лентой, выменянной отцом у шемленов.  Нейя и Лайра пришли позже, и конечно же засыпали вопросами о том, где Элль провела весь день, рассказав, что Шайн несколько раз искал её, но мастер Араторн не отпустил его в лес, заставив тренировать подросших эльфят. Рассказывать подружкам все-всё Эллана не стала, но вкратце пересказала, что ходила за Маханоном и они купались и гуляли весь день. Лайра охнула и возмущённо закатила глаза, всем своим видом говоря: «Ну как так можно?! Шайн такой хороший, а ты так с ним поступаешь.» На что Элль лишь дёрнула плечом и выбежала из аравеля подручку с Неей, которая понимала в происходящем куда больше и утром сама же и подсказала куда подруге идти, чтобы поймать мага.

Из соседних аравелей так же собиралась молодёжь и на поляну они вышли целой группой. Эллана перешептывалась с Неей об Эврисе, который сегодня помогал травницам ходить в лес, искать корни цикория и нёс обратно сумку девушки, когда к ним подошёл Маханон. Не улыбнуться ему совершенно по особенному, словно они знают какой-то один на двоих секрет, было не возможно, даже с пониманием, что может лучше и не надо пока особо афишировать их изменившиеся отношения. Хотя бы до тех пор, пока она не поговорит с Шадайенном. Но понимать что-то разумом — это одно, а чувства и эмоции совсем другое, особенно когда они так и вырываются наружу через взгляды и прикосновения. Согласившись пойти с магом, на виду у оторопевших подружек, Нейю Элль так и не отпустила и теперь шла под руку с ними обоими, слушая одним ухом шёпот подруги, и то и дело поглядывая на Маханона. Они заняли бревно чуть поодаль от обычного места и не успели удобно устроиться, как с другой стороны к Нейе подсел смущенный до красных ушей Эврис и завёл тихий разговор о галлах, рассказывая, что они с мамой считают, что у одной из самок скоро будет приплод.

— Пойдём после ужина гулять к водопаду? — шепнула Эллана Маханону прямо в ухо, сознательно касаясь его губами, но закрывая от любопытных глаз рукой. Хранить такой секрет было интригующе. Кто хотел и внимательно смотрел, наверняка заметил что их отношения изменились и мама её возмущённо хмурила брови, поглядывая на дочь и обводя поляну пристальным взглядом в поисках не то своей подружки, не то её сына, которого пока нигде не было видно.

Откуда не возьмись появился Инар и похлопав друга по плечу, плюхнулся по другую сторону Маханона, не оставляя на бревне ни одного свободного места.

— Послушал меня таки, — пихнув друга хмыкнул он, усаживаясь по удобнее и оглядывая их специфическую, не привычную для лагеря компанию.

Понимание о чем именно спросил Инар, кольнуло Эллану затихшей было совестью. Она ведь так и не рассказала Маханону, что подслушала тот разговор и именно он стал причиной её поведения, которое и привело их сюда. Но как об этом скажешь? Как сознаешься? Охотница виновато прижала уши к голове, краснея и стараясь не смотреть на Хано, чтобы он не заметил и не спросил, когда обзор ей закрыли чьи-то ноги.

— Эллана, мы сидим там!

Подняв глаза, она увидела возмущённого Шайдайенна, словно Элль отбилась от его стаи и он пришёл забрать своё, ни капельки не сомневаясь, что ему это удастся.

— А я здесь, — набравшись смелости ответила Эллана, от волнения сжимая руку Маханона.

Отредактировано Ellana Lavellan (2019-03-30 15:47:20)

+1

32

совместно
— В смысле? Я вижу, что ты... — начал было охотник, упирая ладони в бока, но его достаточно громко перебил поднявшийся Маханон.

— Она сказала, что сидит здесь! Что тебе непонятно в трёх словах-то? — симметрично уперев руку вбок, маг тряхнул головой, с прищуром и чуточку исподлобья из-за разницы в росте глядя на охотника. Что, Шайн, какие-то проблемы?..

— А ты чего влез? Я с Элланой говорю, а не с тобой.

— Ты ещё приглашения начни раздавать, кому с тобой говорить, а кому нет!

— Мальчики! — одёрнул обоих голос одного из хагренов с соседнего бревна. — А ну! Вы что удумали тут? Обоих сейчас прогоню без ужина!

Гневно поджав губы и обменявшись шипящими взглядами: это ты виноват, нет, ты, — парни отступили друг от друга.

— Я с тобой ещё... пообщаюсь, — процедил Шайенн вполголоса, дёрнув носом на Маханона. — А ты не слушай его и всё равно приходи, — это уже поспокойней, Эллане. — Я там, — указал Шайн рукой на место в своей компании, — ждать буду.

— Она всё равно не придет! — бросил ему вслед уже севший обратно Маханон, сжимая ладонь Элланы в своей и под осуждающее "Маханон!" от старшего эльфа нахмурив брови и фыркнув на неприличный жест, показанный ему Шадайенном с другой стороны от пламени костра.

— Вот пусть и катится, — проворчал Первый. — Ты же к нему не пойдешь, да?..

Эллана во все глаза смотрела на разгорающуюся стычку, но была так шокирована тем отпором, который решился дать Маханон, что и слова не успела вставить переводя круглые глаза с одного парня на другого. Она абсолютно не была к такому готова. Ей казалось, что Шайн просто позовёт её и уйдёт и всё. Хано не нужно было сейчас задирать охотника, которому Элль и слова еще не успела сказать о том как изменились за сегодняшний день их отношения. И теперь, ей было ужасно жалко смотреть на Шадайенна в окружении привычной компании. Наверное, ему очень не приятно, что она вот так. Надо с ним поговорить, после ужина, не оставлять до завтрашней охоты. 

— Нет, сейчас нет, — качнула головой Эллана, внимательно глядя на Маханона, — но после ужина я поговорю с ним. Так не хорошо, Хано и ты это знаешь, — укоризненно вздохнула она, и хотя понимала, что и Нейя с Эврисом и Инар греют уши, добавила: — Сегодня всё изменилось, и я не хочу играть его чувствами. Пусть узнает от меня, что я с тобой. Не от тебя, не от кого-нибудь еще… Это я должна ему рассказать.

Слева от Маханона на эти слова раздалось тихое удивленное присвистывание, и маг невольно повернулся, натыкаясь взглядом на лыбящегося Инара. "Говорил тебе", одними губами вывел он, но очень-уж артистично, и Первый вспыхнул, пихая товарища плечом и давя улыбку. Обменявшись несколькими тычками и смехом — охотник увернулся, когда маг попытался оттоптать ему ногу, и Маханон, утихомирившись, в некотором смущении поднял взгляд на Эллану, снова сжимая ее ладонь и чуточку поглаживая по сердцевинке большим пальцем.

— Я недалеко постою. Пусть только попробует снова тебя не послушать...

В отличие от Инара, Нейя сделала круглые глаза, но промолчала не допытываясь до только что услышанного, а Эврис и вовсе оторопел, глядя на шуточную потасовку Хано с другом и не веря в то, чему только что стал свидетелем: Эллана и Шадайенн — казалось уже настолько решенным делом, что сказанное воспринималось как нечто  из ряда вон выходящее. Словно у галлы вырос третий рог, не иначе. Элль же не удержалась и хихикнула, наблюдая за произведенным фурором. 

— А? Зачем? — удивилась Эллана искренне не понимая этого порыва. Словно Шайенн может что-то ей сделать. Бред какой-то. Наоборот, присутствие Маханона, даже маячащего в отдалении будет для него вызовом и тогда этот разговор точно ничем хорошим не закончится. — Не надо, я справлюсь, да и мы будем тут, у всех на виду.

Ужин прошел на удивление спокойно. Шадайенн больше не подходил, лишь хмуро посматривая сквозь пламя костра. Эллана видела, как бедняжка Лайра из платья лезет пытаясь развеселить и отвлечь охотника, но тот похоже только злился и огрызался. В отличие от него, Элль была почти счастлива. Она улыбалась, смеялась, слушала о чем рассказывали Инар и совсем осмелевший Эврис, вовсю позволяла Хано за собой ухаживать и даже мимолетно коснулась его щеки губами, увернувшись от ответной любезности, хотя по искоркам в глазах было красноречиво понятно, что будь её воля, она зацеловала бы мага до потери дыхания. 

Вот только чувство вины не оставляло в покое и лесными кошками скреблось на душе. Поэтому когда ужин подходил к концу, тарелки опустели, а Лавеллан на поляне становилось всё меньше, Эллана оставила теплую компанию и подошла к Шадайенну.

— Поговоришь со мной? — спросила она, направляясь на соседнее бревно, с которого только что ушли на отдых поварихи, оставляя разбираться с посудой дежурным. Дождавшись пока Шайенн к ней пересядет, Элль потупила взгляд и несколько ударов сердца соображала, что же хочет сказать. — Я.. эээ… хотела поговорить с тобой еще до ужина, но ты вроде как был занят. Шайн, я хочу быть с Маханоном. Ты же знаешь, мы с детства вместе. Я не могу без него. И хочу быть с ним вместе всю жизнь, — последние слова дались как-то особенно легко и Эллана подняла глаза на охотника, надеясь, что если он и не поймёт сразу, то хотя бы постарается принять её выбор.

— И ты решила это что, прямо сегодня? — не сразу, но ответил едко помрачневший Шадайенн, с плохо скрываемым возмущением слушая девушку. — Он для тебя вообще хоть что-то сделал хорошее? Эллана, о чём ты вообще думаешь? Я видел, что он тебе нравится, не слепой не понимать, почему ты ходишь за ним по пятам. Но... тск, — досадливо тряхнул головой Шайенн, явнно начиная заводиться. Маг, очевидно, напрашивался на окончательное пояснение, чего ему НЕ стоит делать в этом клане. — Я дам тебе время подумать. От своих слов я так быстро не отказываюсь. И ты мне нравишься, и я хочу быть именно с тобой и не дам ему просто тебя использовать. Не знаю, с чего он передумал и решил тоже за тобой ходить, но не будь так доверчива, прошу тебя, Элль, — Шайенн прикоснулся к запястью девушки. — У нас ещё есть время. Не спеши судить так быстро, ладно?..[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/11982.png[/icon]
[desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Маханон Лавеллан, 16<br>Первый клана</div>[/desc]

+1

33

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/81074.png[/icon]

совместно

Если Эллана и была готова к чему угодно но только не к этому: к грубости, к нападкам, к язвительности и обвинениям. И поэтому теперь сидела ошарашенной и немного пристыженной. Она ведь и правда решила только сегодня. Вот так бац и уже решила, собрала давно не получавшуюся картинку воедино и возликовала. Нет, от намерений своих Элль не отказывалась и знала, наверное просто лучше других, лучше Шайна, что всегда может положиться на Маханона. И чувствовала, что… это её. Что ей его, не Шадайенна, очень хочется. Но от слов охотника защемило сердечко. Жалко так стало, совсем-совсем жалко. И это его нежное прикосновение к руке…

— Ладно, — бессердечно кивнула Эллана, теряясь в мыслях, чувствах и не зная будет ли хоть кому-нибудь лучше и легче от этой надежды или всё же надо стоять на своём и обрубать сегодня, словно ветки у заражённого тлёй дерева. Но может быть, если она тихонечко отдалится, если Шайн будет видеть, что ей и правда очень хорошо с Маханоном, он смириться и посмотрит на кого-нибудь другого? На Лайру или Верну или… да не важно. — Я подумаю, только обещай мне, пожалуйста, что не будешь провоцировать скандалов. Обещаешь? — сжав ладонь Шадайенна, Эллана пристально посмотрела ему в глаза, надеясь, что он даст и сдержит слово.

Несколько секунд посмотрев ей в глаза, Шадайенн тяжело вздохнул и отвёл взгляд с видом тёмной тучи, сжимая ладонь девушки.

— Я постараюсь. Но не обещаю не отвечать, если он будет встревать поперёк. Как сегодня, — дёрнул губами охотник. — Даже пригласить тебя нормально не дал. Ты смотри за ним внимательно, Элль. Столько морозился по углам и вякнуть боялся, а тут нате... — покачав головой, Шадайенн вздохнул и поднялся на ноги. — Я пойду, меня пацаны ждут. Пойдём на ночное стрельбище. И ты приходи посмотреть, м? Придёшь?..

— Не знаю, — пожала плечами, отвечая сразу на всё. Шадайенну совсем не нужно знать как именно она развела Хано на это признание и уж точно лучше промолчать о том, что хочет побыть весь этот вечера только с магом вдвоём, а не смотреть наверное уже в сотый или тысячный раз как развлекаются охотники. Но откровенное «нет» не повернулся сказать язык. Всё таки она малодушная трусика и всех обманывает. Шайну врёт, что есть надежда, Хано, что подслушала о его любви. С обоими ребятами поступает нечестно.

Проводив охотника, Эллана нашла взглядом Маханона и улыбнувшись, пошла к нему, садясь рядом и чуть толкаясь плечом.

— Вот видишь, всё хорошо. Шайен, конечно, очень расстроился и просил меня ещё подумать, но не был очень удивлён. Сказал, что видел, что ты мне нравишься, — переплетя с Хано пальцы, Элль положила голову к магу на плечо, замолчав пока о том, что и Маханону как-то придётся держать себя в руках и не нарываться лишний раз на охотника. Всё вроде хорошо складывается: если они оба постараются, то никто и не пострадает. — Пойдем гулять?

Тихо вздохнув, Маханон, до этого беспокойно ерзавший на бревне и всё посматривавший в сторону говоривших, взял ладонь Элланы в свою и осторожно, почти незаметно прикоснулся губами к её макушке.

— Такое чувство, что все это видели, только до меня не доходило, — пробормотал он и кивнул. — Пойдём. На разлив? Там небо хорошо видно, — предложил маг, улыбнувшись.

Эллана лукаво улыбнулась, поднимаясь и утягивая Хано за собой. На разлив так на разлив, ей было всё равно куда идти, лишь бы снова оказаться только с ним вдвоём вдали от всевидящих глаз клана, ну и мамы заодно, весь вечер смотревшей на неё так не одобрительно.

— Знаешь, я хочу тебе кое в чем признаться, только не сердись на меня, пожалуйста, — попросила она, остановившись напротив Маханона, когда крыши аравелей скрылись за деревьями. — Я подслушала ваш разговор с Инаром два дня назад, — смущенно рассматривая вышивку на его рубахе, призналась Эллана, всё еще стыдясь, что не нашла сил пройти мимо, услышав собственное имя. — Не поверила правда до конца, пока ты мне сам не сказал. Но засомневалась, что… ну что совсем тебе не интересна, как я думала. Простишь?

+1

34

совместно
Услышав такое признание, Маханон заметно смутился, хотя в темноте было плохо понятно, покраснел он при этом или нет. То есть... ой. Она всё знала? Слышала? Ох, он столько всего тогда наговорил...

— Д-да я и... э, не злюсь, вообще-то, — неловко кашлянул он, поднимая наконец взгляд в лицо девушки, чуть-чуть улыбнувшись. Ну, всё хорошо, что хорошо заканчивается же? А что она знала всё это время... — Ты поэтому про поцелуи спросила?.. — Маханон чуть-чуть прикусил собственные губы.

— Нет… и да, — в свою очередь тоже смутилась Эллана, не зная как и сказать об этом, но раз они уже все решили, значит можно говорить прямо, ничего не тая? — Мне просто хотелось тебя поцеловать, поэтому я и спросила. Мы когда по тропинке к реке шли, я так ярко представила себе как тебя целую, что… ну мне надо было проверить как это будет на самом деле, — и словно экспериментов проведённых днём ей не хватило, Эллана вновь потянулась к его губам.

Окончательно смущённый её словами, Маханон ткнулся навстречу поцелую, чувствуя, как горят щеки. Хотела! Вот уж не так он думал закончить сегодняшний день. Так — не смел даже и надеяться.

Торопливо поймав ладонь Элланы и уведя её за собой по тропе через заросли, Маханон замедлил шаг только на берегу, когда огни лагеря давно скрылись за спиной, и лесная тишина ночи живой пеленой тихих шорохов и густых запахов легла со всех сторон. В чёрной воде отражались звёзды и лунный свет, в котором было видно, как медленно движется вода ближе к глубине течения. Здесь стало спокойнее — быть наедине и только друг с другом, без наблюдающих в спину глаз лагеря, было настоящим благословением. Примяв ладонью холодную траву, щекочащую кожу жёсткими стеблями, маг осторожно завёл руку за спину севшей рядом Элланы и приобнял девушку, уютно прижимая к своему боку.

Тёплая летняя ночь была красива здесь, на "обжитом" берегу близ лагеря, где воскурения трав на кромке воды и брошенные в прибрежные заросли "бомбочки" с минеральными порошками прогнали всяких слизней и кусучих личинок, не дававших спокойно купаться. Или вот так... смотреть только друг на друга. И целоваться — стоило только начать, как остановиться уже не получалось. Не хотелось. Ещё, ещё и ещё — пока совсем тяжело дышать не станет от щемящего и щекотливого чувства, и даже тогда — словно наперекор, то короче, то длиннее, то она его, то он её, пока по губам, смущая, снова не скользнул чей-то язык, заставивший на секундочку отпрянуть друг от друга, осознавая новые ощущения. И впрямь, отчего-то подумалось Маханону, как птицы, милующиеся в гнезде... И впервые за долгое время в этом не было ничего нелепого или смешного. Ну птицы и птицы! Да хоть кто, а он просто хочет поцеловать её так, чтобы стало приятно-приятно, важнее всех танцев, охот и стрельбищ...

Чтобы там не говорил Шайен, а с Маханоном ей было так хорошо, как с ним никогда. И вовсе не важно, кто и что для неё делал. Как будто она принуждала охотника так её опекать и выгораживать и теперь обязана ему за это. Хотя Шадайенн так не сказал, но мысли Элланы сами дошли до этого, прокручивая в голове его вопрос: «Он для тебя вообще хоть что-то сделал хорошее?» — как будто нет ничего важнее в отношениях, чем прагматичное «сделал». Помогая кому-нибудь в лагере Элль не ждала особой благодарности или что кто-то начнёт к ней из-за этого относиться как-то по особенному. Она просто помогала и всё. Всем, кому хватало времени и сил, потому что они одна семья, в которой каждый важен. Так что еще ей хотеть от Маханона, кроме любви, понимания, душевных разговоров? Что, по мнению Шайна, он должен был для неё сделать?

Ночью на реке было чудесно и безлюдно. Только звёзды и луна составляли им компанию, да стрекотание сверчков у кромки леса. 

— Как ты думаешь, а с языками можно целоваться? Он всё время словно… эээ… хочет принять участие в процессе, — наблюдая за блестящим в лунном свете течением воды, задумчиво спросила Эллана, вспоминая это нежное робкое касание, которое было таким странным, но и таким интригующим, отзываясь в теле как-то иначе, так будоража что-то, что хотелось повторить. Переведя взгляд на Маханона, улыбаясь ему, любопытно разглядывая склонив голову на бок, Элль невозмутимо добавила, словно спрашивала о чем-то обыденном, расслабившись после смущавших утром вопросов про поцелуи, оказавшихся не только такими приятными, но и очень полезными: — Твой нет?

— Ммм-э... — озадачился Маханон таким практически рассмотрением вопроса, сводя глаза к носу и проводя кончиком языка по губам. Это было забавной нежностью, не только коснуться губами, но и лизнуть, словно пробуя на вкус и одновременно щекоча, дразня ещё сильнее, чем просто поцелуями. Но э... а можно? Нужно? Как?.. — Не знаю. Вроде бы...

Пойманный азартной идеей проверить и осмелевший от прежних поцелуев, Маханон задержал взгляд на Элль и, лукаво улыбнувшись, потянулся к девушке, чтобы легонько лизнуть её губы, тихо засмеявшись ответному жесту — и второй раз провёл уже чуть медленнее, словно исследуя, не только поперек, но и осторожно — вдоль, как будто слизывал с них следы от сочных ягод, которыми они, бывало, умудрялись перемазаться до самых ушей. И вот это уже смешным не казалось, совсем нет — а чем-то даже большим, чем поцелуи, так, что от подобной ласки вдруг стало совсем жарко и тяжело дышать...[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/11982.png[/icon]
[desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Маханон Лавеллан, 16<br>Первый клана</div>[/desc]

+1

35

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/81074.png[/icon]

совместно

Эллана не ожидала, что Маханон перейдёт сразу от слов к делу, поэтому хихикнула, когда он лизнул и лизнула в ответ, а вот дальше замерла, прикрыв глаза, теряясь в этих щекочущих ощущениях и не зная что чувствует, как определить это? Какими словами описать? А есть ли они такие? Подходящие для всего этого, чтобы объяснить от чего дыхание словно замерло, опустившись куда-то вниз живота и сердце… как будто страшно, но на самом деле нет, оно просто… трепыхает? Даже не бьётся о рёбра, а будто маленькая птичка часто-часто машет крылышками, чтобы удержаться на ветру.

Эллана приоткрыла рот и прижала губами язык Маханона: «Попался!» — сказали её распахнувшиеся глаза, в то время как она коснулась его языка своим, проводя самым кончиком, словно пробуя на вкус, но испугавшись, что сделала что-то не то отпустила и отпрянула, уставившись на Хано и ошарашено моргая. Это было так приятно. Даже больше чем приятно, но разве можно вот так залезать кому-то в рот? Ну или наоборот, затягивать кого-то в рот к себе?

Маханон невольно вздрогнул, когда она это сделала — и втянул язык, сглатывая и нервно обведя им губы. Странное ощущение. Он так и не понял, понравилось оно ему, или... Но отступать было некуда — и незачем; улыбнувшись, парень снова прикоснулся к губам Элланы — "обычным" уже поцелуем сначала, перешедшим в осторожное касание языка, чуть-чуть поддевающее её верхнюю губу, прося приоткрыть рот и попробовать. Внутри всё мелко дрожало от этого — казалось, они делают уже что-то совсем за гранью возможного, того, что можно делать паре. Но почему нет? Если можно касаться губами губ, щеки, ушей, то почему нельзя касаться ими всего остального? Если можно касаться языком губ, и это получается так приятно и жарко, то почему нельзя лизнуть куда-нибудь еще? Своим языком коснуться там, где никто другой не касался. И больше не коснётся! Так Шайенну точно нельзя! Чтобы осторожно, невольно напрягая язык, коснуться сквозь её приоткрытые губы и чуть-чуть задеть, проводя, больше задерживая дыхание и ожидая неизвестно чего, чем...

Сглотнув из-за того, что открытый рот начал пересыхать, Маханон, чувствуя, как сердце бьётся у него где-то промеж ушей, неуверенно улыбнулся.

— Странно так. Но... — по смущенному его виду и отведенному взгляду было понятно, что понравилось. Сам не понял ещё, что именно, но было в этом не самом удобном действии что-то... захватывающее. Как те же поцелуи, только ещё... Маханон не знал для этого правильного слова. И если о поцелуях рассказать ещё можно, то о таком не скажешь вообще никому! Такое — только между ними. Он поднял взгляд на Эллану. — Хочешь, ты попробуй? — Маханон в сомнениях куснул губы изнутри.

Это были очень странные ощущения, такие, что Эллана и не поняла сразу понравилось ей или нет. Как будто уже и не поцелуй, а нечто за гранью дозволенного тем, кто еще даже валласлин не получил. Ей казалось, что ласкать друг друга языками — словно позволить Хано стать не просто очень близким, а частью её тела. Почти как если бы они… ну… э. И понимание этого настолько неожиданно, что Элль долго смотрела на Маханона не зная что и сказать. После такого уже не будешь целоваться с другим и хотя она и не собиралась, но сам факт вот этой подведённой черты был слишком внезапен, чтобы осмыслить его за одно мгновение.   

— Не знаю, — немного смущенно сказала она, переплетая пальцы их рук и смотря как здорово они смотрятся вместе, идеально подходя друг другу. Пальцы Шайна были больше, толще, грубее, чем у мага. Когда он брал её за руку, ей всегда мерещились тиски медвежьей лапы, из которых не вырваться, не сбежать. А с Хано… с ним все было иначе. — Мы словно перешли какой-то рубеж, после которого уже нет пути назад. И мне и страшно от того, как быстро, словно с горяча мы всё решили. И волнительно. И хочется. И я не знаю, что чувствую, когда ты… ну языком. Словно хочу чего-то еще, но не знаю чего, — сбивчиво попробовала объяснить Эллана пряча глаза от того насколько неловко говорить такое парню, пусть вы и знакомы всю жизнь и вроде как решили быть вместе, но всё равно ловчее от этого не становится.

Они и правда перешли. Наверное, ещё тогда, с первым поцелуем, потому что  ну и глупо же, наивно было думать, что можно сделать что-то такое просто "на пробу". Что можно коснуться её губ своими и потом снова спокойно, по-дружески смотреть в глаза. Хагрен рассказывал им историю про парня и девушку, которые не признавали меры в своём пути и легли друг с другом, не слушая старших и не глядя на тех, кто смотрел на них. О том, как Творцы наказали их, забрав любовь и покой, и сколько лет им пришлось просить прощения у богов, борясь с муками ненависти друг к другу, и как долго и тяжело они трудились, чтобы заслужить право счастливой жизни, превратить в достойный путь ту кривую дорожку, на которую сошли — где-то по собственной глупости, где-то по наветам долго смеявшегося над ними Фен'Харела. Но там же всё было по-другому! Они совсем не так... Казалось. А на самом деле... разве можно свернуть с этой дороги? Теперь уже точно нет. Лишь бы только Эллане это всё и правда нравилось. Он — нравился. Чтобы ей с ним было хорошо. А уж за себя Маханон давно уверен и знает, что другого выбора всё равно не сделал бы.

— Но мы не... — в замешательстве от этих её слов Маханон отчаянно смутился, очень даже хорошо представляя себе это "ещё". Двинув горлом, он исподлобья, словно извиняясь, взглянул на Эллану и тихо договорил. — ...нам нельзя. В смысле, чего-то ещё... То есть, я тоже хочу!, но... э... — жар совсем залил ему щёки, когда до Маханона дошло, что он говорит. Он сжал пальцы девушки в своих. Хочет, конечно. Ещё как. Только бы быть её достойным. — То есть, я тоже хочу, чтобы с тобой всё... всякое. И шкуру я тебе принесу такую, что Шайн засохнет от зависти! — негромко — звуки над водой разлетались далеко, но очень пылко проговорил маг, выдохнув носом, словно злился. — И буду делать всё, чего ты хочешь. Потому что сам этого хочу, вот...

Сбивчивая речь Маханона натолкнула Эллану на мысль, которая самостоятельно не пришла ей в голову. То есть вот это всё — все эти будоражащие ощущения к тому самому? К тому, о чем шепчутся девчонки постарше, а потом рождаются дети? Говорили, что это очень приятно, но сначала больно. И что до свадьбы нельзя этим заниматься даже если очень сильно хочется, потому что первая кровь должна остаться на муже. Интересно, много там этой крови? Как палец порезать? Или? Но достойного сравнения Эллана так и не придумала, тихонько рассмеявшись над лихими обещаниями Маханона и кинувшись его обнимать повалила в холодную траву, щекотя лицо  мелкими поцелуями.

— А если я захочу чего-то, что тебе не понравится, то всё равно сделаешь? — лукаво спросила Эллана, смотря на Хано сверху вниз и полулежа на его груди, — Или, ну не знаю, попрошу чего-нибудь невозможного? Луну с неба достать? — она задала шутливый вопрос, в котором и тени не было на серьёзность. Ну не заверять же собственного парня, что тебе ничего от него не надо? И никаких особых усилий не нужно. Только чтобы был как и раньше рядом! Не избегал, не отворачивался, не отстранялся, а наоборот… Элль уже итак такая счастливая, что может гладить его по лицу, убирая со лба побеспокоенные ветром прядки белёсых волос; целовать, освоившись уже за день в этих приятных ласках; проводить по губам языком и осмелившись проскользнуть сквозь них к нему в рот, ткнувшись напряженным кончиком и потеревшись о  его язык, словно они тоже целуются в этом поцелуе.

Отредактировано Ellana Lavellan (2019-04-08 19:08:20)

+1

36

совместно
Маханон издал какой-то невнятно удивленный звук, жмурясь и разулыбавшись от уха до уха под этими поцелуями, обняв девушку за талию и кое-как исхитрившись разок чмокнуть в ответ в самые губы.

— Сделаю, — кивнул Маханон. — Что ты можешь захотеть такого, чтобы мне не понравилось? Ну и потом, это же ты... — смущённо улыбнулся он, слово это "ты" должно было сказать всё само по себе. — А луна, она ну, общая же. Зато я тебе могу  солнце сделать! Маленькое, — тихо рассмеялся он, ластясь к рукам то одной, то другой щекой, и хотел было попробовать показать, но Эллана снова лизнула его, и маг забыл, чего хотел, замерев и втянув носом воздух, аккуратно, словно боясь спугнуть, шевельнув языком и губами в ответ. Получалось странно, но прикасаться друг к другу вот так... Не выдержав долго, Маханон отвернул голову, отводя глаза, сглатывая и тяжело дыша, как-то неловко поёрзав в траве, сгибая ногу в колене.

— Мы... — попытался что-то сказать он, сомневаясь, но одёрнул сам себя и вместо слов вдруг повернул голову, поймав взгляд Элланы, и сам поцеловал её, крепко и сильно, тоже тычась языком и раздвигая её губы...

Наверное, у неё вышло как-то слишком неловко, и Хано, поёрзав, отвернулся, но извиниться и спросить что сделала не так, Элль не успела, поймав какой-то новый взгляд, а вместе с ним и разгоряченные губы. С каждым разом поцелуи выходили смелее и увереннее, всё меньше напоминая те робкие касания, которыми были поначалу, и всё больше кружа голову новыми неизведанными ощущениями, нежностью, лаской, осознанием, что они стали настолько близки, как никогда не были и никогда не будут с кем-нибудь другим. Сладкими до мурашек. Такими, что и останавливаться не хотелось, пока хватало дыхания и губы не замолили о пощаде, хотя бы небольшой передышке, в которую можно почти невесомо касаться не скрытой воротом рубахи ключицы. И думать, и чувствовать, словно солнце, которое Хано не успел показать, от этих поцелуев разгорается ярче где-то внутри. 

— А что ты хотел сказать? Мы, что? — приподняв голову так, чтобы было удобнее смотреть, спросила Эллана, когда сердце перестало так сильно биться, что могло бы вылететь вместе со словами.

Он и сам был рад этой передышке — оказывается, от поцелуев губы могут даже болеть... немного, или как назвать эту странную пульсацию, которую никак не стереть и не слизнуть. Лежать вот так, в обнимку, было никак не менее приятно. Только очень не хотелось, чтобы Эллана...

— Мы... ну, — вопрос явно смутил Маханона. — Я э... Хотел сказать, что нам, может, не стоит так много... А потом как-то... Да ну, всё равно стоит, — улыбнулся он. — Просто когда ты... кхм, ну... — он невольно опустил взгляд куда-то вниз, не зная, как ей объяснить. Да и не надо, наверное. Сам со всем разберётся, это его проблема, так на неё реагировать...

— А? — Эллана не поняла абсолютно ничего из этих обрывков фраз, и куда Хано смотрит тоже не разобрала, отвлёкшись на прыгнувшую в воде рыбину, чей бок посеребрила луна. По ночам речка казалась такой тёплой, какой никогда не бывала днём, только вот вылезать из воды потом будет зябко, особенно если купаться в одежде, а обнаженными… ну может быть потом, когда они принесут обеты и будет такая же тихая тёплая ночь. Интересно, как это бывает вообще, когда пары впервые друг перед другом раздеваются? Это ведь не до купальных костюмов, а совсем-совсем, и стоят, наверное, смотрят, не зная что и сказать, как быть, как дотронуться… или перед свадьбой с ними проводят особые беседы? А если не понравится? Или страшно станет? Да нет, ерунда, клятву приносят, когда уверены друг в друге и своём желании разделить вместе жизнь, а значит, не может не понравиться. Но всё же...

— А я понравилась тебе, когда ты видел меня… ну, голой? — краснея до кончиков ушей, спросила Эллана, хотя и понимала, что ну разве скажет он «нет»? Ну а вдруг скажет? Или может быть так же как и она толком и не видел ничего.

— А? — Маханон, в общем-то, понял вопрос, только очень удивился тому, что он вообще был задан. — А... эхм... Я э... не очень много видел. Ты красивая. Очень. Всё время... А Шайн тогда почти сразу влез, и я ну... ты знаешь. — Он всё прятал глаза, сглотнув. Раз они так решили... быть вместе, сегодня и дальше, всегда — потому что ей хочется, чтобы он целовал её, а ему — его всё в ней приводит в восторг, то... увидит ещё, конечно. Потом. Когда придёт время, и всё это будет уже не только улыбки, сплетенные пальцы и поцелуи. Будут слова, будут утверждения, будут факты — всё у них ещё будет. После всего сегодняшнего — не может не быть. И пусть её маме не очень нравилось "дурное влияние", но он же не ей свою жизнь предлагает...
Маханон только одно не представлял себе — как у него вообще получится заснуть или, больше того, уйти отсюда и отпустить её. Не слышать, не видеть... не целовать хоть какое-то время. Хотя в лагере так или иначе придётся... держать себя в руках.
Наверное.

— Я просто подумала, что день был жаркий и вода в речке, наверное, очень тёплая, и я бы искупалась, но потом опять придётся сушить одежду, да и она мешается, и ну... в общем, подумала о том, что если купаться, то обнаженными, а потом подумала, что интересно, как это происходит, когда пара после клятвы уходит в собственный аравель и они раздеваются и видят первый раз друг друга голыми, а потом вспомнила, что ты меня уже видел, поэтому и спросила, — заметив некоторое замешательство, которое её вопрос вызвал у Маханона, Эллана сбивчиво попробовала объяснить свой ход мысли. — Странно, что никто из молодых пар не купается вот так вместе, или они уходят куда-то подальше, чтобы точно никто не помешал, — задумчиво заметила она, приподнимаясь, опираясь на локти, смотря на реку и представляя как бы это было. Как это вообще бывает? Если бы они сейчас разделись и пошли купаться? Мысль была столь шокирующая, что трудно представить как такое могло бы произойти, но почему нет? Может быть не сейчас, а потом, когда-нибудь, когда они принесут клятвы и займутся тем, чем положенно после этого заниматься. Наверное и стесняться друг друга тогда уже перестанут. Но всё же… как это вообще происходит?..

— А что Шайн? — чтобы как-то отвлечься от собственных мыслей и попыток представить, как Маханон будет выглядеть обнаженным и что будет между ними происходить в тот момент, спросила Эллана, хватаясь за прозвучавшее имя и вспоминая, что никогда не думала о Шайне так, хотя должна была бы, наверное. Почему она никогда не представляла его голым? Не думала, что произойдёт между ними в первую после клятв ночь? Не звала валяться вот так у реки? Все считали, что она ещё слишком ребёнок, вот и не думает. Но разве можно повзрослеть за три дня? — Так… э.. странно теперь от того, что ещё несколько дней назад я сказала тебе там в пещере, что выйду за него, а теперь выйду за тебя… ой, — спохватилась Эллана, утверждая о том, о чем её ещё и не спрашивали толком, но, с другой стороны, раз они здесь и сейчас так близки, то наверняка же поженятся. Дело, считай решённое. Или нет? — То есть, если ты этого хочешь, конечно.

— В смысле "если"? — смеясь, поднял брови Маханон, приподнявшись на локте. — Конечно, хочу. Больше всего на свете хочу, — заверил он, протянув руку и поправляя прядку волос над ушком Элланы, а затем и вовсе ткнулся вперёд, носом в щеку, прижимаясь лбом ко лбу с довольной улыбкой. Ну, оно вроде и так понятно, что если Эллана разрешает ему целовать себя вот так, то это уже совсем, навсегда... Но слышать это "выйду" всё равно было до щекотного приятно. А запах её кожи, чуть прохладной на щеке — ещё приятнее.

— Я правда думал, что ты посмеешься, если я тебе признаюсь, раньше, — тихо признался Маханон, стараясь хоть как-то привести свои чувства в порядок и борясь с искушением снова её поцеловать. Потому что ну невозможно же... почти. — И не будешь со мной дружить, потому что ну, странно как-то, дружить с кем-то, когда вот так... Рядом с Шайенном, мне казалось, смешно говорить тебе о чём-то ещё. Я поэтому... так удивился сегодня. Что он для тебя совсем не лучший, оказывается...

Губы сомкнулись с её губами как будто сами собой — быть так близко и удержаться долго и впрямь оказалось невозможно. Чуть более невозможно, чем задыхаться от желания совсем не только поцелуев. Отстранившись, Маханон тяжело выдохнул, словно ему было очень жарко даже в легкой прохладе ночи на берегу реки. Совсем недалеко от истины. Целоваться так долго и так... особенно становилось настоящим испытанием терпения чуть ли не до капелек пота, выступающих на висках. Маг старался думать о равновесии, о покое, о всех тех образах, что вызывал в сознании для успокоения эмоций и медитативных практик — прикасаться к Тени следовало с холодной головой и спокойным сердцем, — но сейчас все эти мысли мало помогали. Если вообще могут они чему-то помочь, когда Эллана так близко, что он чувствует её дыхание на своей коже и хочет только снова и снова целовать, опрокидывая в траву, не давая никуда деться, и губы, и щеки, и подбородок, и... Маханон постарался выдохнуть медленнее и зажмурился, отсекая себе право представлять, что он сделал бы дальше. Попробовал бы сделать. Нельзя. Он ещё ничего не достиг, чтобы заслужить это...[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/11982.png[/icon]
[desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Маханон Лавеллан, 16<br>Первый клана</div>[/desc]

+1

37

совместно

Элль не знала как бы она отреагировала, если бы Маханон признался ей в своих чувствах. Была бы ошарашена. Но смеяться не стала бы. А вот дружить? Она мучилась этим вопросом, когда подслушала разговор, но вроде он отлично решился сейчас. Наверное, если бы Хано признался, то они стали бы больше чем друзья значительно раньше. Плохо ли это, или хорошо — теперь никогда не узнаешь, да ей и не хотелось узнавать это так же как и то, что случилось бы если бы Маханон так и остался сам со своей тайной и никогда не рассказал об этом.

Поцелуи. Казалось бы, сколько можно целоваться!? Но можно! И чем больше, дольше, тем лучше. Остановиться теперь было совершенно невозможно — словно дышать перестать. Вот так в тишине и темноте ночи, укрытые от лишних глаз высокой травой наслаждаться друг другом перед длинным завтрашним днём, когда им придётся каждому заниматься своими делами.

Поменяться местами, оказаться между Хано и землёй, когда даже если и захочешь убежать — некуда, было как-то по-особенному волнительно; так волнительно, что больше нельзя было игнорировать эту тягу внизу живота и ей даже пришлось скрестить и сжать ноги, чтобы как-то справиться с этими чувствами.

— Ты тоже чувствуешь это? — спросила Эллана, внимательно глядя на Маханона, медленно выдыхающегося, словно он собрался медитировать прямо здесь и сейчас и зажмурившегося. — Словно хочется чего-то. Продолжить.

Маханон натужно сглотнул, услышав её, и помедлил ещё несколько ударов сердца, прежде чем открыть глаза и снова взглянуть на девушку — почти жалобно, до того она была красивая и до того хотелось покрыть поцелуями каждый дюйм её щек и шеи, и до того сильно понималось, что так делать нельзя. Что он позволяет себе уже слишком много, словно это тихое её "хочу" сняло какую-то плотину у реки, и она хлынула вниз бурным потоком. Разве так у других? Со стороны казалось, всё было медленнее. В разы. А они... Безумие какое-то, вот так за один день доцеловаться, чтоб до языков и... И он бы целовал и всё остальное. Прикасался бы — так, как хотел. Если казалось, ещё чуть-чуть, и он просто... Тело просило прикосновений, чуть ли не гудело без них накатившим до судорожного зуда напряжением, и это было одновременно и приятно, и стыдно, потому что таким его видеть... Таким только она и может. Но не теперь же? Теперь ещё рано...

— Хочется. Но так ведь неправильно... — тихо проговорил Первый с явным сожалением. Не хочется признавать, но должно. — Я очень сильно хочу быть с тобой, — почти прошептал он, склонившись к самому её ушку. — И я тебя очень люблю, — добавил, все ещё смущаясь, но желая, чтобы Элль даже немножко обидно не было. Второй раз, кажется сказать было легче. Ну да любит же! И очень. И она не против. И хочет быть с ним. Всё так!

— Только если я тебя ещё раз поцелую, я э... совсем голова кругом пойдёт... — пробормотал Маханон куда-то в её плечо, стараясь больше думать о прохладе ночной воды, если намочить в ней ступни — а не о мягкой теплоте лежащей под ним девушки, которую хотелось обнять так сильно-сильно, и всё равно целовать, пока не перемкнёт, и... Нет, ну совсем же, право, невозможно!..

Эллана не знала, что именно неправильно в том, чего им хочется и почему это неправильно:

Ответственность? Раз и на всегда с одним мужчиной. Но разве не этого они оба хотели? Вот так всё скоропалительно решив одним днём. Разве изменят они завтра этому решению? Разве может она передумать, когда подпустила его так близко к себе, как никого не подпускала? Разве могла она решить иначе? Только если бы знала, что ему не нужна. А он любит её очень-очень. Значит и мнение своё менять некому.

Дети? Но от поцелуев дети не рождаются — это она точно знала. В общих чертах, краем уха и краем глаза, примерно представляла что есть у них такие части тела, которые при верном расположении приводят к зачатию, или не приводят. Кому как повезёт. У кого-то малыши только через год или два после принесения клятвы появляются. Значит не так-то и легко там всё прикладывается. Может быть нужны годы тренировки… как из лука выстрелить — в первый раз и тетиву не у всех натянуть получается, а уж в цель попасть и подавно.

Больно? Да, это и правда причина повременить. Но они вроде и не собираются сейчас делать то самое-самое. Только целоваться и обниматься, касаться друг друга, быть вместе, быть так рядом, чтобы и щелочки между ними не осталось.

— Почему неправильно? Мы только целуемся и ничего такого неправильного не делаем, даже в лагере на виду у всех пары не стесняясь целуют друг друга, значит и нам можно, — пододвинувшись к Маханону еще ближе, Эллана запустила руку под его рубашку, одной рукой обнимая за талию, другой за плечи, притягивая мага к себе, — Целуй. Я тоже хочу тебя целовать. Очень-очень хочу, — проговорила она касаясь губами его подбородка.

Маханон вздрогнул от этого обнимающего прикосновения её пальчиков к самой коже, шире распахнув глаза, невольно почти ощутив в собственном воображении, как ладонь осмелевшей — всегда такой намного, намного смелее его! — Элланы соскальзывает ниже, пока губы её шепчут и повторяют это "хочу", невероятное, невозможное, и тепло прижимается к груди, придвигаясь так близко-близко, как никогда прежде не смела, и...

— Мгх... ха-ах... мм-м, — неровный вздох с дёрнувшихся губ и невольный стон были ей ответом; Маханон скользнул головой вбок, губами и виском к щеке Элланы, на несколько долгих секунд, по мутнящему ему голову наитию прижавшись пахом к её бедру. И, через несколько сладких секунд опомнившись, испуганно дёрнулся назад, вырываясь из объятий и садясь:

— Ох... Я... П-прости, — загоревшись от смущения, парень опустил голову, неловко натягивая ниже подол рубашки дрожащими пальцами. Ох, Творцы, за что ему всё это...

Это было так хорошо — его кожа под её рукой, касаться пальцами живота, провести ими по боку, обнять; лица так близко, что можно дышать друг другом и губы, казалось, тоже вот вот встретятся, чтобы вновь без устали целоваться. И если бы Хано не отпрянул так резко, то Эллана, наверное, и не заметила бы так сразу, что что-то уперлось в бедро, и даже после, вряд ли бы решила, что это нечто постыдное, от чего срочно надо было так отдаляться.

— Эй, — позвала Элль, садясь ближе и улыбаясь с хитринкой, блестящей в глазах — словно это очередная игра: он убегает, а она догоняет — привычная уже за столько времени, потраченного на попытки провести с ним время.

— А мне понравилось, когда… ты.. ээ.. он уперся в меня, — обнимая Маханона со спины, крепко прижимаясь и разглядывая через плечо, скрытое рубашкой, медленно потягивая её на себя, чтобы посмотреть, что так взволновало парня. — Я же без пару лет твоя жена, забыл? И ну… наверное буду не только видеть тебя таким, но и э… касаться? — как вообще можно говорить о таких вещах? Это только ей так или другим тоже сложно подобрать слова? Или может быть вообще лучше помолчать? Но как тогда унять любопытство? Когда столько вопросов хочется задать! — Это из-за поцелуев он стал таким… э.. выпирающим и твердым? А что будет дальше, если я продолжу тебя целовать? Или сделаю вот так? —  вошедшую в азарт охотницу, сложно было остановить смущением, и она провела острым язычком по шее Маханона от основания к самому уху.

[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/81074.png[/icon]

+1

38

совместно
Маханону от этих объятий казалось, что у него кончики ушей сейчас дымиться начнут, так они горели. Неугомонное любопытство Элланы, с одной стороны, успокаивало — но с другой, хвастаться мокрыми пятнами на штанах не было никакого желания, и эта её попытка оттянуть рубашку в сторону и сунуться носом в... ох, Митал милосердная! — одобрения Маханона не встретила. Впрочем, он быстро сдался, чувствуя ужасающей нелепостью это перетягивание, и отвернулся, совсем раскрасневшись от смущения. На светлой бежевой ткани даже в серой темноте ночи, свиристящей вокруг рассеянными трелями насекомых, было отлично видны все последствия его переживаний — и всё то упорное возбуждение, которое маг всё это время старался скрыть. Больше всего он боялся, что Эллана сейчас подумает совсем не о той причине его... стеснения. Хоть и пятен было всего ничего...

— Угу, — сдавленно мыкнул парень, всё ещё старательно отворачиваясь — и аж вытянулся, с глухим звуком в горле напрягшись, когда шаловливый язычок прошёлся по шее. Мурашки взбежали следом за касанием до самого уха, и на момент Первому показалось, что губы девушки сейчас сомкнутся на длинном хряще, а язычок побежит этой будоражащей щекоткой вверх, по контурам и выемкам, и это будет так... так... На секунду ему так предвкушающе этого захотелось, что Маханон испугался сам себя, резко оборачиваясь на Эллану.

— М... — голос дался ему не сразу. — Мне приятно будет, вот что. И сейчас, э... было. Очень, — он смущённо потёр нос тыльной стороной пальцев. — И там тоже, — почему это звучит так идиотски? Но если она будет его женой, то надо же как-то сказать... — Обычно надо, ым, руками как-то, оно приятно, когда трогаешь.. только я не думал, что можно поцеловаться и оно само... Почти как во сне, когда всё кажется таким реальным. А... а где тебе приятно? Ну, чтобы я трогал? Или целовал? — закусил он узду, разворачиваясь к Эллане. Ему ведь тоже надо знать о ней! Если он хочет быть хорошим мужем. Бранвен ведь хвастался с лихими намеками, заглядывая к младшим парням в аравель, что с любыми капризами жены может сладить, потому что "знает, как обращаться с женщиной", уверяя, что ключ всегда найдётся, если хорошенько поцеловать... и главное не останавливаться. Маханон и не собирался — хотя время и правда было уже ночное и позднее...

Темные разводы на штанах вызвали у Элланы лёгкое недоумение, но она списала их на ту же влажность, которую и сама ощущала между ног, разве что только не ёрзая от желания потрогать себя там, но не делая этого страшась показаться ненормальной, меж тем думая о том, как бы исхитриться и ещё раз лизнуть Маханона в шею и даже дальше. Что будет если укусить его за кончик уха? А можно провести языком по вот этому извилистому хрящу и прижав губами мочку, втянуть её в рот? Но все эти мысли остались только мыслями, сбитыми развернувшимся к ней Хано. «Не надо, повернись назад,» — чуть было не сказала Эллана, слушая сбивчивые признания, прикусив нижнюю губу.

— А я тебе снилась? Ты представлял себе как мы… ну э... как касаешься меня там… этим… своим… — спросила Элль, чувствуя как от одной только мысли об этом, бросает в жар и не хочется отвлекаться на слова, наоборот, и самой касаться его там рукой. Раз он сам себя трогал, значит и ей можно и ему будет это приятно? Подсмотреть бы, хотя бы одним глазком, как это происходит. Как выглядит член, когда такой возбужденный? В последний раз она видела Хано полностью обнаженным в далёком детстве и с трудом представляла насколько всё должно было измениться, чтобы вот так выпирать из штанов. Но сказать «разденься, я хочу посмотреть» было мучительно стыдно, и на вопрос, где бы ей хотелось, чтобы он поцеловал, ответить Элль не смогла, лишь лихорадочно шаря глазами по водной глади за спиной Маханона. — Я, кажется, придумала, — наконец-то, сказала она, облизнув, пересохшие от волнения губы, — ты отвернешься, а я разденусь и зайду в воду. А потом, наоборот, я отвернусь и ты разденешься и зайдёшь ко мне. Под водой не так страшно и не видно ничего, но можно будет потрогать все, что захочется. Давай?

— Угу, — закусил губу Маханон, больше в ответ на первый вопрос — снилась, конечно. По-всякому снилась, оживляя те фантазии, которые невольно занимали разум, но... Чтобы прямо вот так... Ну хотя свадьба ему тоже снилась. Пару раз, пару раз даже виделось, как Шайн себе что-то сломал и его надо было заменить на церемонии...

Он в удивлении моргнул, когда Эллана предложила всё-таки искупаться, не боясь ночной прохлады, и несколько ударов сердца просто смотрел на девушку, осознавая её слова. Потрогать... совсем всё? Ох... И ей так хочется? Ну, если хочется, то он... Ему ведь тоже очень хочется прикоснуться...

Но вместо того, чтобы ответить сразу, Маханон в нашедшей на него решимости от её слов, потянулся вперёд, касаясь кончиками пальцев груди Элланы. Так, как хотел... ну, раз она не против. Не страшно? Что он вот так... Поднимая вопросительный взгляд, чуть проводя пальцами, натыкаясь ими на твёрдый узелок соска, с невольно резковатым коротким вдохом накрывая ладонью — и приникая к губам девушки поцелуем. Так странно... Так должно быть? Она правда этого хочет? Чтобы он вот так и дальше... И раздеться перед ним? Совсем? Ну, то есть, да, они всё равно друг друга увидят, и принесут клятвы, и вообще... Значит, ничего такого же, если они...

— Пойдём, — шепнул Маханон почти в самые её губы, не то соглашаясь, не то приглашая, чувствуя, как что-то сладко екает внутри и снова прихватывает этим тянущим чувством от того, как под его осторожными пальцами напрягается и её тело тоже.[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/11982.png[/icon]
[desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Маханон Лавеллан, 16<br>Первый клана</div>[/desc]

+1

39

совместно
[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/81074.png[/icon]

Как-то не так Маханон всё понял и начал трогать без предупреждения, так что Эллана от неожиданности вздрогнула и покраснела, не зная даже нравится ли ей, не успевая это понять до того как вся грудь уместилась под его ладонью, словно и была специально создана для этого. И поцелуй вот такой, почему-то ощущался настолько острее, что хотелось стонать от этих изнывающих, непонятных желаний, от которых сводило низ живота, а ноги сжимались сильнее. Наверное, надо было сесть верхом на его бугорок, чтобы унять это чувство и стало легче дышать, но припозднившееся согласие уберегло Элль от озвучивания этой идеи.

Она мало что соображала, пока они шли к реке. Её ноги еле шевелились от сомнений, желаний и предвкушения предстоящего «купания». Но если бы им и правда нельзя было этого делать, переходить эту грань, то Хано остановил бы её. Он же будущий Хранитель. Кому как не ему знать все эти тонкости про можно и нельзя, и в какой-то мере эти мысли унимали ощущение того, что они словно дети, задумавшие очередную проказу.

— Я первая, отвернись, — попросила Эллана, потому что раздеться под его взглядом оказалось слишком тяжело, но она всё равно очень этого хотела. Не останавливаясь на пол пути, снимая одежду, складывая её в аккуратную стопочку и быстро заходя в речку, не столько торопясь, сколько скрываясь в нагретой за день воде от прохлады ночного воздуха, коснувшейся кожи россыпью мурашек. Элль проплыла несколько метров и встала на ноги, проверяя достаточная ли глубина — вода доходила ей до подмышек и она позвала Маханона: — Давай, теперь твоя очередь!

Было в этом что-то такое чарующее, что дыхание сбивалось в напряженном ожидании. Ночь, луна, вода. Они только лишь вдвоём, обнажённые друг для друга и стоило Хано подойти поближе, как Элль скользнула ладошками по его груди к плечам, впервые гладя обнаженную кожу, ощущая её бархатистость под этим касаниями и сокращая расстояние между ними, отвлекая поцелуем собственное волнение, от которого сердце стучит в ушах. Вряд ли Маханон ожидал, что когда Эллана предложила потрогать всё, что хочется, это значит, что она потрогает его всем телом, прижимаясь так близко, что в полной мере смогла ощутить как его напряженная плоть упирается в её пульсирующее местечко, пока она ласкает затянувшимся поцелуем его губы.

Он послушно и тщательно отвернул голову, честно не подглядывая, пока Эллана с тихими шорохами раздевалась в паре шагов от него и с плеском заходя в воду. От этого звука невольно задышалось чаще, хоть Маханон и старался держаться как-то ровнее. Сглотнув и повернувшись, когда ему разрешили, он помедлил, глядя на макушку девушки, почти скрывшейся в серебре отражающей луну воды, и всё-таки потянул с себя рубашку, следом неловко, хмурясь, скидывая с бельем и испачканные штаны. Вода на отмели была тёплой-тёплой, почти горячей после такого дня, и заходить в неё было расслабляюще приятно. Не совсем внятно представляя, что именно они будут там делать и как это вообще — вот так купаться вместе, тело к телу, уже без одежды, Маханон приблизился, даже не подавая голоса — Эллана и так отлично слышала, что он рядом, и тут же повернулась даже быстрее, чем он протянул к ней руку.

— Мгххм, — она так тесно и нежно прижалась к нему, целуя, что горячая волна возбуждения мурашками пробежала по телу, срывая с губ глухой стон. Скользнув руками на спину девушки, Маханон крепко обнял её, ещё ощутимей прижимая и чувствуя её тело своим... всем. Из-за этого чувства буквально дышать стало нечем, и он разорвал поцелуй, часто и неглубоко ловя ртом воздух, несколько мгновений с близкого-близкого расстояния глядя глаза в глаза. Каждое её движение так близко, задевая, было пронзительно-приятным до подкатывающих к горлу стонов, но это только поначалу ощущалось странно и дико — а с тем, как Маханон сам поцеловал её, резко и жадно поймав губы, стало хотеться только ещё и ещё... И обнимал он её уже не только за плечи, скользнув ладонью на попу — правда можно трогать? и так тоже?.. — и, тронув в поцелуе языком, приласкал им во рту, словно без этого стремление быть близко-близко, тесно, как одно целое, будет каким-то неполным...

Ей и самой было тяжело дышать и всё происходящее кружило голову. Особенно сейчас, когда между ними не осталось никакого расстояния и этот взгляд глаза в глаза, и понимание, что эти чувства, ощущение, эта близость — это всё навсегда и не нужен ей никто больше, лишь бы Хано всегда-всегда был рядом, лишь бы можно было его целовать, гладить, вот так вот нежно прикасаться подушечками пальцев к лицу, проводя по скуле, очерчивая подбородок и целовать, вновь и вновь встречаясь во рту с его языком и в этой страсти чувствуя как всё тело устремляется ему навстречу, словно хочет соединиться, стать ещё ближе, каждой клеточкой проникнуть или чтобы он проникнул, хотя казалось ближе просто некуда, но расставив ноги пошире, Эллана поняла как была не права в этом мнении, особенно когда осторожно вернула их на место, чуть прижимая то, что успело протиснуться, и не удержавшись от стона, сорвавшегося ему прямо в губы.

— Это безумие какое-то, я хочу ещё ближе, ещё теснее, до дрожи хочу, — зашептала Элль ему в ухо, вспоминая как ей хотелось с ним поступить и проводя языком по хрящу, к самому кончику и обратно.

Отредактировано Ellana Lavellan (2019-04-21 17:58:27)

+1

40

совместно
От влажных этих поцелуев и объятий жар крови к паху прилил так сильно, что Маханону показалось — он опять сейчас... особенно когда Эллана придвинулась и поймала его плоть между ног, мягко сжав — и застонала вместе с ним, на момент переставшим ощущать дно речи под ногами. Прижав её обеими руками к себе, суетно скользя ладонями и не зная, как это сделать половчее, поудобнее, ощущить побольше, он двинул бёдрами и невольно застонал в голос, когда её язык скользнул по уху, рассыпая по коже безжалостные мурашки. Спохватившись, зажал себе рот ладонью — слишком уж гласно получилось, отразившись от воды и распугав квакавших в дальних кустах лягушек.

— И я... тоже очень, — переборов невольный испуг, хрипло проговорил парень, отлепляя руку ото рта и легко касаясь пальцами ключицы девушки, отрешенно как-то проскальзывая касанием вниз, по округлости её груди, по темному ореолу соска к боку — но не удержавшись там, вернувшись к тому, что так и манило и пальцы, и взгляд. — Тебе приятно, когда я так...? — тихо спросил он, поднимая взгляд, и снова от желания ощутить это соприкосновение сильнее двинул бёдрами, туго проскальзывая по её промежности — так почти даже стыдно, на самой грани, если бы только они не делали этого вместе, вдвоём, но так изумительно хорошо...

— Даа-а.. очень, — выдохнула Эллана, стоило ему вновь толкнуться, вскользь касаясь её промежности, и это трение там, где странные ощущения, что чего-то не хватает, мучили всё это время, было безумно приятным, таким приятным, что хотелось еще сильнее и плотнее. — Не останавливайся, продолжай, — прошептала она и коснулась языком мочки его уха, робко попробовав для начала, а осмелев, втянула её в рот, прикусывая зубами и проводя по краешку, кончиком языка, которым, впрочем, вскоре вновь прошлась по всему уху, заметив, как отзывается на такие прикосновения Маханон и желая вновь и вновь слышать эти его вздохи, в которых она как никогда чувствовала и видела всю его тягу к ней, особенно когда он дернулся, словно что-то только что произошло и, кажется, она даже знала что.

— Когда это происходит, ну с... э... твоим членом, — выговорила Элль, которой слово это далось с таким трудом, что она даже пожалела, что произнесла его, но как-то же надо называть эту штуку и почему бы тогда не так, как она называется? — Что ты чувствуешь при этом? Это приятно? — любопытно спросила она, водя то носом, то языком в ожидании ответа, скользя ладонью вниз по его животу туда, где член берёт начало, чтобы потрогать, понять какого размера эта штука, которую, кажется, Эллана начинала понимать, где хочет ощутить.

...Но как было продолжать, когда её язык творит такие вещи с его ухом, что Маханон едва ли не забывает, кто он и где, со сдавленным стоном вцепляясь в Эллану и почти роняя голову лбом ей на плечо, одновременно желая и отдёрнуть ухо от этой провокационной ласки, и совершенно не решаясь этого сделать, наоборот, замирая, лишь бы только она коснулась его ещё раз. Это походило на шторм, и он, обезвреженный этой лаской, как взятый за шкирку зверёнок, только — "Элль, что ты... аагхм..." — постанывал в ладонь, прикрыв глаза, сходя с ума от запаха её кожи, от сладких щекочущих касаний и табунов мурашек, от который — и полминуты не прошло, — внутри снова всё судорожно сжалось и вспыхнуло приятным, чуть жгучим облегчением. Сильнее прижавшись к ней бёдрами, переживая эти недолгие мгновения обострённой чувствительности следом за толчками излившегося семени, Маханон откровенно прослушал, о чём Эллана начала говорить — даже то, что у него что-то спрашивают, сообразив не сразу. Только выдохнул, еще ощущая эту опустошенность с легким головокружением, и кое-как сумел взглянуть на девушку:

— А? — дышал он еще не особенно ровно. — Аэ... да, очень... Очень приятно. Прости, что ты... — "...спрашивала?" сглотнулось с языка, когда пальчики Элланы сомкнулись на его члене, а язык снова пощекотал за ухо. Ох... Смутившись, парень взглянул на неё исподлобья, не противясь, впрочем, касанию. — Когда ты делаешь так языком... я почти не понимаю, что происходит. Но мне становится так хорошо, очень хорошо, что в какой-то момент... это "хорошо" остаётся всем, что я чувствую, — сбивчиво попытался объяснить он, невольно понижая голос почти до шепота. — Это очень... мне нравится. Я хочу, чтобы ты тоже это ощутила... Как-нибудь, — рука его скользнула вниз, под воду, медленно струящуюся по их бокам, коснулась животика Элланы и ниже, с долей удивления трогая и пытаясь понять, как это всё устроено у неё. На рисунках видеть, когда им объясняли биологию — одно, а вот ощутить эту узкую аккуратную щелочку пальцами... совсем другое. С ним-то и так всё понятно, а что до девушек? Как ей сделать приятно? Что он такого должен знать о её теле, чтобы, как Бранвен, хвастаться потом, что знает ключик от своего семейного счастья?..[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/11982.png[/icon]
[desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Маханон Лавеллан, 16<br>Первый клана</div>[/desc]

+1

41

совместно
[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/81074.png[/icon]

Эллана неосознанно потерлась о его неуверенную руку, сама еще так мало знавшая о том, как ей будет приятно, но поощряя эти касания и тут же ужасаясь тому, что Хано трогает рукой там, где она сама себя так трогать не решалась. Но ведь и её пальцы сейчас скользят по его члену, не понимая как он сможет в неё влезть! А внизу этот мешочек, тоже ощущается напряженным, а не сумочкой со смешным названием «мошонка», каким был на картинке, и по нему так приятно проводить пальцем, а кожа совсем не такая как везде, но под водой сложно понять какая. И всё же! Как это всё в неё влезет?! Поэтому будет больно? Может тогда лучше оставить как есть… вроде итак приятно, а детей, ну когда захотят, тогда она и потерпит.

— Поцелуй меня, — просит Эллана, проводя пальцами по бокам Маханона, обнимая его за шею и прижимаясь к нему всем телом, в этом неожиданном страхе растеряв игривое настроение. Но может быть всё не так, как ей сейчас кажется? Вдруг она неверно ощутила, что член должен быть внутри неё или может то место больше, но как? У кого спросить и не вызвать подозрений? Не услышать вопрос: «А ты зачем интересуешься? Еще даже валласлина нет, а уже о детях думаешь?». Но думать об этом сейчас совсем не хотелось. — И в шею тоже, ты можешь поцеловать меня везде где хочешь…

Поводив по ней пальцами, но так и не поняв, что делать, как прикасаться, Маханон неловко улыбнулся, подаваясь навстречу и целуя, как просили — с удовольствием ощущать, обнимая, её тело рядом со своим. Близко, скользко от воды, приятно, так бы и затискал всю... И то, что она делает языком, когда притрагивается к его уху — тоже удивительно, смущающе и желанно. Теперь он гладил её, целуя, скользя ладонями по телу с легким плеском воды, и всё только и думал, что же сделать с ней, чтобы ей стало так же до слабости в коленях хорошо. Спускаясь поцелуями на шею, к ключицам, подглядывая с улыбкой за лицом — и, на секундочку набравшись той же напористой наглости, с которой Элль донимала его уши, прикоснулся поцелуем к соску, погрузив подбородок в воду. Быстро глянул вверх, улыбнувшись, и продолжил осторожно целовать, с одной стороны и с другой, приоткрывая рот и поддевая напряженную вершинку языком, обводя самым кончиком — так же, как делал и во рту. Тесно-тесно прижав Эллану бёдрами к себе, ладонями за попу, принялся с таким же упоенным упрямством ласкать и второй сосок, задевая его нежную, пошедшую напряженными морщинками кожу. Это было почти что весело — вот так раздразнивать языком... То быстрее, то медленнее, то целуя — и их, и ложбинку груди, и снова ключицы, подбородок, губы...

— Элль! — раздался чуть издалека за кустами голос Наи. — Эллана! Ты тут?..

Нет. Её тут не было. Неловкость и смущение от того, что Маханон взял в рот её сосок, сменились совсем другими ощущениями, вырывавшимися из груди глухими стонами и заставлявшими, цепляться пальцами за плечи друга. Тепло и влажность рта, бередящий настойчивый язык поднимали вновь угасшее желание ощутить его целиком и полностью, и потеряв всякий страх в этом вершащемся бесстыдстве, Эллана направила ладонь Хано себе между ног, прижимая её к промежности и помогая гладить себя так, как ей нравилось больше всего. Поэтому она не сразу услышала Найю, с трудом замечая происходящее за границей их с Махононом бытия, в котором они вошли в реку и утонули друг в друге.

Найе пришлось позвать ещё раз, громче и настойчивее, чтобы Эллана наконец-то услышала и испугалась, что кто-то, пусть даже подруга видит их, но вместо того, чтобы отпрянуть, наоборот, инстинктивно вжалась в Маханона, словно боялась, что их могут разлучить.

— Да, Найя, я здесь. Все хорошо, иди спать, я приду следом, — кое-как уняв дыхание, выкрикнула она, боясь оборачиваться к берегу, чтобы не увидеть стоящую там и наблюдающую за ними подругу, не без раздражения думая: «Вот же ей ночами не спиться!»

Отредактировано Ellana Lavellan (2019-04-23 05:43:26)

+1

42

совместно
Маханон, в отличие от увлекшейся ощущениями Элланы, услышал оклик, холодком невольного испуга перехвативший под кожей, и поджал губы, неодобрительно нахмурившись в сторону берега, где вполне откровенно лежала в траве их одежда. Ная близко к воде не спускалась, звала из кустов, но... не видно же? А, волчье дерьмо, ну почему ей надо прийти именно сейчас, когда они так увлеклись и Эллана уже начала тихонько постанывать в его руках!..

Покровительственно и крепко обняв прижавшуюся девушку одной рукой, словно укрывая от взгляда — не отпущу, ну и пусть, что увидит кто, не Лайра же и не Шайн, а хоть бы и они! — Маханон, прижавшись щекой к её виску и не издавая ни звука, поднял ласкавшую Эллану внизу ладонь из воды, с упрямством дерзости в этом желании продолжая легонько бередить и щекотать пальцами её грудь, задевая сосок так, как ей было приятно. С берега ведь совсем не видно, что он делает... а делать отчего-то стало вдвое острее — так, чтобы другие не замечали, видели, будто всё обычно, но что-то такое между ними, только между ними происходило в это время. Чтобы Эллана разговаривала с Наей, а думала о нём и чувствовала тоже... впрочем, она и без того его чувствовала, легко могла ощутить животом, насколько неравнодушным оставили самого парня эти ласки.

Ная в кустах помедлила, словно хотела спросить что-то ещё:

— Э... Хорошо, только не задерживайся! Мы э... ждём тебя все!..

«Не надо меня ждать», — чуть было не огрызнулась Эллана, но ей было абсолютно не до этой переклички с подругой. Она её не хотела. И уходить не хотела. И спать не хотела. А что хотела, то уже получала здесь — в объятиях лучшего друга, который и не подумал останавливаться, продолжая щекотать её сосок, несмотря на то, что на берегу у них появилась компания. Может так и надо? Это же не они подглядывают за влюблённой парочкой, чтобы чего-то стыдиться. И разве Найя и все остальные, кто там ждал, не видели, что она ушла с Маханоном? Тогда зачем вообще её искать?! Надо было уйти к водопаду — там бы их точно не нашли. Там бы даже не подумали искать. 

— Не хочу домой. Хочу остаться с тобой, — капризно прошептала Эллана, понимая, конечно, что всё равно придётся расстаться до утра, и поспать нужно, и на охоту идти. Но новый день казался ещё так далеко, не смотря на то, что серые сумерки давно сменились темнотой ночи. Она провела языком по его уху, пользуясь тем, что Хано пришлось выпрямиться при разговоре с Наей, и сомкнула губы на самом кончике, посасывая и покусывая его.

От этого касания Маханон закрыл глаза и прерывисто выдохнул — было хорошо заметно, как его пробирает, до того, что парень закусывает губы и жмурится, не сразу справляясь с волной будоражащих ощущений.

— Я тоже, — хрипло признался он, стараясь дышать носом от этой ласки её рта, превращающей кончик уха в пылающую искру, подобную тем, какими аккуратно воскуривают ритуальные травы. — Не хочу тебя отпускать. Останься. Я хочу ещё... Тебя хочу. Ещё хочу, — почти шептал он, совсем потеряв в этой близости и голову, и чувство времени, и способность хоть как-то переживать о том, что будет дальше. Да пусть хоть весь клан узнает. Он и так узнает. Маханон сам им скажет. И покажет, и докажет, что хочет именно этого, только одного. Только её и только с ней дальше быть. По-всякому. И чтобы её руки, и чтобы губы её, и... Поймав ладонь Элланы, он сам утянул её вниз и прижал к своему члену, подталкивая продолжить, назло всем освободившись от удерживающего смущения. Она уже делала так, чего стесняться? И он... Если он может целовать и касаться её везде, то и ей тоже нужно. Ко всем его частям. Ощущение кончающегося времени только азартнее подгоняло, успеть больше, ощутить яснее. И он совсем не хочет её отпускать из воды. Тесно прижиматься друг к другу, касаться, ласкать обнимаясь, возбуждаясь до дрожи, было так сладко — как можно отказаться от этого, как просто взять и прекратить?..[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/11982.png[/icon]
[desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Маханон Лавеллан, 16<br>Первый клана</div>[/desc]

+1

43

совместно

И она осталась. Конечно осталась, даже не думая уходить и внимать голосу разума, хоть и прозвучавшему из уст подруги. Не сейчас, не сегодня, может быть потом Элль сможет удержаться и не доводить до такого ни себя, ни его, потому что не правильно это — вот так, без клятв, без благословений, без четко озвученных перед всеми намерений; но только не теперь, когда все эти ласки словно выдернутое из-под самого низа поленницы бревно и все, заготовленные для костров дрова сорвались и катятся вниз неудержимым потоком. Только поленница эта была до самого неба.

— Покажи мне, как ты это делаешь, чтобы… снова, — обхватив пальцами член, Эллана оторвалась от кончика уха Маханона, который ей так понравилось ласкать, чувствуя как это на него действует, только лишь за тем, чтобы спросить и вновь размашисто лизнуть. Думать о том, что дальше не хотелось: оно ещё не скоро настанет, тогда как здесь и сейчас было так приятно и волнительно. Все эти прикосновения, желания, мурашки то и дело, пробегающие вдоль позвоночника, распаленное дыхание, срывающееся на тихий стон, когда ласки становились невыносимо приятными.

С мурашками удовольствия подавшись головой к дразнящему язычку, Маханон прерывисто вздохнул, сжимая пальцы поверх руки Элланы на собственной плоти, сглатывая и сквозь рябь воды глядя вниз, медленно направляя её движения. Ощущения от этих касаний были странные, другие — но в них была своя прелесть, которую Маханон с удовольствием дополнял, целуя, гладя, запуская пальцы между её ног, лаская там, где она показывала и хотела чувствовать его руку, потирая, раздвигая касаниями нежные складочки. Трогать её "там", на самой-самой грани от... от того, что будет ждать их потом — после всех церемоний, одобрения, признания, когда они будут настоящей парой, а не просто... просто — кем они были сейчас, по одному только наитию не желая останавливаться, оставлять хоть что-то непознанным в своём решении быть всегда-всегда только друг для друга, не оставить границ и промежутков. Касаться сейчас, узнавать, привыкать, понимать, чем судьба одарила, только касаться — смелее, забыв о первом смущении и стыдливой неуверенности, что так можно, что им хочется этого — обоим. Касаться, чтобы потом стать одним целым, слиянием начал давая место и силу чему-то новому. Но это важное будет ещё не скоро. Им ещё столько надо сделать до того, как станут взрослыми и смогут что-то решать...

Скользкие объятия, гладящие тут и там ладони, поцелуи напропалую, жаркие вспышки, когда движения задевают самые чуткие места, неловкие смешки, снова поцелуи и тихие стонущие вздохи — всё это кружило голову так, что напрочь заставляло забыть о приходившей Нае, о времени, идущем где-то там, совсем мимо, в темноту и тишину ночи, едва нарушаемую плеском воды и отдельными перекличками животных. Может, там и Ная с Лайрой заснут — и их уже не хватятся до утра... Что Маханона может пол-ночи не быть — парни давно уже привыкли; хоть маг уходил и редко, но необычным его желание побыть один на один с ночным лесом, попрактиковаться в магии на утончающейся Завесе не было.

Эти азартные, неугомонные ласки шаловливых рук, теснее сжимающихся бёдер, трущихся друг о друга так, чтобы стало хорошо, совсем хорошо, ещё лучше, как-то совсем исподволь перетекли на мелководье — прятаться в воде стало скорее неудобно, и даже холодок по коже не пугал, едва ли мешая им, упавшим с плеском и смехом, часто дышащим и бессовестно возбуждённым друг другом, снова целоваться — с потерявшей всякий стыд жадностью лаская губами и дразня языками все нежные места за ними.

— Я люблю тебя, — снова шепнул Маханон, улыбаясь меж этими поцелуями, со светящимся взглядом касаясь её рукой. — Слышишь, Элль? Очень-очень-очень люблю.

Было ли что-то прекраснее этой ночи в её жизни? Нет, не было. С ней ничто не сравнится. Она навсегда останется в памяти как самая первая, ставшая началом, отправной точкой для всего их последующего бытия, которое непременно будет счастливым. Таким счастливым, каким ни у кого и никогда не было. Эллана точно это знала, хотя и думать не думала раньше о том, что происходит между женатыми парами, когда они скрываются от глаз в стенах аравеляй. Но даже если и происходит что-то подобное, то и на капельку росы непохожее на то, что сейчас происходит между ними.

— Я слышу, — кивнула Эллана, прижимаясь губами за раскрасневшимся от ласк ухом Маханона. Она слышала и не знала, что ответить. Не знала, а надо ли? Не знала ничего кроме того, что хочет быть с ним рядом всегда-всегда. Но это ли любовь, или любовь это что-то другое? Как понять, распознать, чтобы с точностью и уверенностью заявить и не обмануть то доверие, которое есть между ними и важнее которого нет почти ничего. Элль доверяла Хано так, как никогда не доверяла Шайенну. Сколько бы мама не твердила и не причитала, что маг может быть опасен, Эллана знала, чувствовала, что рядом с ним она не только в безопасности, но рядом с ним она на своём месте. Наверное именно это и надо сказать? Чтобы он знал, не только чувствовал, но и слышал, что важен для неё как никто другой. — Я хочу быть с тобой и больше ни с кем другим. Ты — мой единственный и самый родной.

И поцелуи. Бесчисленные множества поцелуев этой ночи только о том и говорили, что нет пути назад. Что там на глубине, что здесь на мелководье, итог один — они будут вместе и этого уже никто не изменит: она легла с ним и принадлежит ему, пусть ещё и не случилось то самое-самое, но оно станет лишь финальным аккордом и не изменит сути. И стоило лишь почувствовать как напряженная плоть вновь упирается ей в бок, Эллана скользнула ладошкой вниз по его животу, смыкая на ней пальцы и лаская. Уже зная как. Получая удовольствие только лишь от самой возможности сделать ему так приятно, заставляя стонать под движениями руки и языка, заигрывающего с ухом до тех пор, пока не оказалось, что наблюдать за процессом интереснее. Рассматривая эту удивительную часть тела, способную менять свои размеры, ощущая насколько нежная и бархатная кожа под её ладонью, любуясь поблёскивающей в лунном свете головкой и не понимая как сможет когда-нибудь всё это вместить, но борясь со жгучим желанием сделать это прямо сейчас — просто сесть сверху, вроде бы ничего сложного, но всё ещё так страшно, что лучше вновь вернуться к уху, позволяя себе заигрывать не только с ним, но и нежно покусывать и втягивать кожу на шее, почти у самой линии роста волос.

[nick]Ellana Lavellan[/nick][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/81074.png[/icon][desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Эллана Лавеллан, 15<br>Долийская охотница</div>[/desc][status]Влюблённая до одури [/status]

+1

44

совместно
Незаметно для себя под ласкающими ухо поцелуями, под ее гладящими и нежно стискивающими пальцами Маханон почти перестал понимать, что он и где — ещё пытался целовать в ответ, но быстро сдался, способный только дышать и закусывать губы. Не отвлекаясь — не в силах отвлечься, преодолеть притяжение к этим ощущениям, желание которых и без того превысило все пределы в этой их ласковой возне. Ему хотелось этой разрядки, и желание это металось между стыдливым пониманием, что теперь Эллана смотрит и совсем всё видит, и его, бессильно постанывающего в закушенные губы, тоже — и азартом поделиться с ней и этим интимным моментом тоже...

Ей не потребовалось много времени, чтобы его, и без того заведённого, подтолкнуть к томительной грани. С глухим "нгхм!" сквозь зубы Маханон дёрнулся, обхватывая сам себя ладонью ради последних нескольких жёстких, сильных движений, подхватывая волну, утыкаясь лбом куда-то к плечу Элланы. Из пунцовеющей прилившей кровью головки несколько раз ритмично плеснуло белым, орошая бедро и бок лежащей так близко девушки, попадая в воду между ними и расплываясь в ней. Сгоняя сжатой ладонью последние капли и искры ощущений, Маханон долго выдохнул, с некоторым трудом заставляя себя разлепить глаза — третий раз за вечер, но выносило его на всех эмоциях так, как никогда не получалось наедине с самим собой. В совершенно смешанных, но очень по-особенному глубоко довольных чувствах он протянул руку, касаясь кончиками пальцев оставленных следов — и поднимая голову так, чтобы взглянуть в глаза Эллане.

—  Ты моя, — тихо, словно запыхавшись проговорил он, утыкаясь губами к её шее под подбородком. — Ты совсем моя. И будешь только больше... Я хочу быть в тебе, — Первый, похоже, еще не совсем пришёл в себя от испытанного, шепча с прикрытыми глазами жарко, отрешенно и бессвязно. — Когда-нибудь. Хочу стать твоей частью... и буду. Твоей опорой. Всем для тебя... я так хочу.

Эллана испугалась и тихо ахнула в кулак, когда Хано несколькими жесткими движениями добился того, к чему она стремилась, и удивилась ещё больше, когда на бедро выплеснулась белая жидкость, которая, видимо, должна была попасть в неё, чтобы родились дети. Наверное, им даже рассказывали как она называется, но Элль не запомнила, да и не важно это. Главное, что теперь всё примерно понятно и очень интересно! Как же всё должно происходить, чтобы… чтобы. Неужели эта штука уместится внутри? Она не представляла как это возможно, но очень хотела попробовать, одновременно пугаясь того, как больно это может быть. Но… и все его слова, заставляли лишь кусать губы, сквозь скромную улыбку, чтобы не сказать: «да! да! Давай сделаем это прямо сейчас! Я тоже очень хочу ощутить тебя у себя внутри. Очень! Больше всего на свете!», но это будет как-то неправильно. У них нет права, переходить и эту последнею черту, за которой нет пути назад. Но кого она обманывает? Пути назад нет уже давно! Может быть даже с тех пор, как Эллана подслушала разговор Хано с другом. Да и не хочет она никуда сворачивать и слова эти: «Ты моя. Ты совсем моя.» — пробирают до мурашек. Ей нравится как они звучат, и утыкаясь носом в шею Маханона, водя по ней губами и языком, Эллана еле слышно шепчет:

— Скажи это ещё раз, — и даже мысли о том, что может быть как-то иначе не возникает. Она — его. Вся принадлежит ему. До последнего вздоха. И мыслями, и чувствами, и желаниями. И он принадлежит ей тоже. И все эти ревнивые мысли поутру, что Хано может выбрать себе какую-то другую девушку… Нет, не может. Элль горло перегрызёт любой, кто лишь попробует на него покуситься, потому что Он — её. И только она может целовать его, ласкать, прикасаться так нежно, оттягивая губами мочку уха, трогать везде, доставлять удовольствие и видеть стонущим, с закусанными губами, содрогающимся от выплёскивающейся из пениса жизни. — Скажи, что я твоя, это так… мне нравится это слышать. Ещё раз, пожалуйста, повтори. 

Наверное, было в этом что-то звериное — желание перегрызть глотку тому, кто лишь попробует покуситься. Но Эллана совершенно этого не стыдилась и даже не испугалась собственной кровожадности в этот момент, надеясь лишь на то, что когда чувства взаимны не придётся ничего этого делать. Но осознавать то, что всё это время крутившаяся рядом с Шадайенном Лайра, не вызывала никаких особых чувств, а любая гипотетическая девушка, которая могла бы начать расхаживать подле Маханона пробуждала дикую хмурую ревность — было странно, но ощущалось очень правильным. Вот только как ей заявить свои права на него? В пятнадцать не то что свадьба, даже валласлин ещё не положен. И всё, чтобы она не говорила будет воспринято очередным капризом глупого ребёнка. Особенно мама так скажет. 

— Я хочу быть твоей. И чтобы все вокруг знали, что ты тоже мой.  И даже мысли не допускали, что может быть иначе, — неожиданно сев рядом, глядя Хано прямо в глаза, с безапелляционной уверенностью, которую редко можно было услышать в её голосе, заявила Эллана. И чуть помолчав, добавила: — Потому что не может.

Ладонь его скользнула дальше, выше, размазывая следы, превращая касание в объятие, прижимающее ближе, крепче, животом к животу, бёдрами к бёдрам, еще приятнее — даже просто от того, как соприкасаются колени, как даже в прохладе мелководья в этой близости рождается уют и принятие. Было хорошо — просто быть вместе, даже ничего не делая, просто лежать вот так, обнявшись, обнажёнными, уже ничего друг о друге не стесняясь и не таясь, превратив дружбу в союз, который растянется навсегда, на всю их жизнь, сколько бы той не было отведено. Клятвы, обещания, обряды... что может быть крепче той клятвы, что они уже дали друг другу этими прикосновениями, взглядами, вздохами?..

— Моя, — улыбнулся Маханон в шею Элланы, целуя влажную от воды кожу. И еще, и ещё. Плечо, ключицы, другое плечо, скользя ладонью по спине, прихватывая голенью за голень. — Ты моя, и я люблю и хочу тебя. Только тебя. Я очень сильно люблю тебя, — пробормотал он, потираясь носом о ложбинку её груди, негромко вздыхая и снова прихватывая губами сосок, целуя его, аккуратно вылизывая и поддразнивая языком — пока можно. Потому что потом это всё закончится. Им придётся одеться и идти назад. И только знать всё это про себя, смотреть и знать то, чего никто больше не знает, касаться взглядом и изнывать от желания коснуться рукой. Поцеловать. Услышать вздох или стон, делить с ней это ощущение, от которого так жарко и хорошо, как никогда не бывало. Ещё, ещё и ещё. Маханон потёрся щекой у ключиц девушки и поднял голову, тычась носом и целуя подбородок, и снова губы — мягко, ласково, легко.

— Они узнают, — кивнул парень, как будто это тоже был самим собой разумеющийся факт. Это Шайенну Хранительница строго намекнула не давить на Эллану и не лезть к ней с предложениями до весны и её шестнадцати лет — видя, что девушка не особенно-то ещё разобралась, чего хочет от жизни, и не готова сказать "да" или "нет" осознанно. Но ему-то ждать не обязательно. Ему нечего ждать — когда всё, что хотел, Маханон уже получил. Её внимание, её согласие, её желание делить с ним всё-всё. И тело, и жизнь, и душу. Еще утром толком не зная об этом — утром, как будто в прошлой жизни, до поцелуя, до самых важных слов, — а теперь... убедившись? Да. Совсем. Улыбнувшись её уверенности, Маханон потянул Эллану на себя, переворачиваясь на спину с плеском воды, чтобы почувствовать её ближе, ещё ближе. С разведенными ногами, обхватывающими его бёдра. Это было так... Почти как будто она и впрямь готова принять его. Но даже в том, чего им делать нельзя, нельзя до последнего слова, последнего обещания, была своя прелесть ходить настолько близко. Настолько-настолько близко, кладя ладони на её бёдра, прижимая к себе — и с упоением, долго целуя. Что вообще в жизни может быть лучше, чем вот так валяться тёплой ночью, с прихватывающими кожу холодными мурашками воздуха и согревающим жаром возбуждения, чувствуя её вес на себе и словно находясь на время между ней и всем миром, так, что она только с ним и с ним одним, её опорой и защитой...[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/11982.png[/icon]
[desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Маханон Лавеллан, 16<br>Первый клана</div>[/desc]

+1

45

совместно

Эллана поёрзала устраиваясь поудобнее, немного смущаясь этого положения и вместе с тем удивляясь тому сладкому чувству, которое тёплой волной распространилось внизу живота и поднялось к замирающему от предвкушения сердцу. Ей бы хотелось сделать это сейчас. Хотелось, чтобы он проник в неё, стал неотъемлемой частью пусть и на тот короткий срок, который это всё будет продолжаться. И его поцелуи и ладони сжимающиеся на бёдрах сводили с ума, заставляя желать того, чего нельзя делать. Ну не могут они, не сейчас, не сегодня, не здесь на отмели у обжитого берега. А если кто-нибудь снова придёт? Если кто-нибудь увидит? Если их накажут за то, что зашли так далеко? Без клятв, благословений, объявления о том, что теперь они вместе навсегда-навсегда, дети, не получившие даже валласлина… они итак уже позволили себе такую близость, о которой лучше никому не рассказывать.

Мокрые волосы прилипли к спине и на легком ветерке руки и ноги покрылись мурашками. Элль теснее прижалась к Маханону, не желая делиться теплом с ночью, но понимание, что ещё чуть-чуть и придётся остановиться, расстаться пусть даже всего лишь до завтра, уже маячит на границах разума.

— Я хочу спать с тобой, не хочу домой к девчонкам, — выпрямляясь и упираясь ладонями в грудь Хано, капризно сказала Эллана и вздрогнула, лишенная тепла его объятий, в ночной прохладе коснувшейся всё ещё влажной кожи. — Давай возьмём завтра пледы и переночуем в пещере под водопадом? Попросим ребят нас прикрыть и никто не узнает, что мы не были в лагере, а вернёмся утром? Только представь! Мы сможем обниматься и целоваться всю ночь и нам не придётся, как сейчас, расставаться.

— Возьмём, — улыбнулся Маханон, полностью согласный с её планом, тоже совсем-совсем не хотя уходить. В лагере, на виду, им придётся придерживаться правил. Чувства и мысли молодых мимолётны, и ни одно слово и обещание не имеет такой силы, как действие. Между собой они могут верить во что угодно, клясться в каких угодно желаниях, но пока он не сделает нужного шага, всё это значит только возможность, но не неизбежность. И для Элланы будет бесчестьем при всех целовать того, кто еще ничем не доказал своих способностей. Чего бы она на самом деле не хотела, но долийской женщине положено иметь достойного её мужчину, а не гололицего парня, у которого из всех достижений — ученичество у Хранительницы. Да, его выбрали Первым, да, Дешанна не сомневалась в силе и способности своего ученика одолеть сложный путь Хранителя, но в клане просто не было других хороших магов, способных посоревноваться с ним. У Мирвен, хранительницы галл, дар был слабым, и Эврис родился без капли магии в крови, и её подрастающая дочка тоже пока ничем не отличалась от остальных детей — а у Маханона в семь лет способности уже били ключом. Да, он мог оживить пламя костра, да, он мог призвать молнии, да, у него мало-помалу получалось овладеть силой холода, без которой о сохранении мяса на голодное время говорить трудно, Но это было чем-то вроде долженствования владеть луком или читать следы для охотника. Это не было достижением, только навыком. Он должен показать, что способен не только высекать искры или замораживать воду в чашке, но и выжить в лесу, и помочь выжить тем, кто с ним, и быть опорой и защитой. По-настоящему, а не только вот... так, без стыда и совести ласкаясь с ней на мелководье, пока все спят. И им пора уже — возвращаться, делать вид, что всё нормально, что они просто... засиделись на берегу, и ничего такого не было. Ну, может, поцеловались разок. И всё. А совсем не... вот так, когда кажется, что если она обхватит его покрепче этим местом, это опять случится...

— Я не хочу уходить, — пробормотал маг между поцелуями. — Не хочу опять молчать. Я завтра же... — он о чём-то подумал и улыбнулся. — Это не будет долго, я обещаю. И скоро все будут знать, что ты со мной и ты моя. И Шайн будет. Если Хранительница разрешит... — это ему уже почти шестнадцать, несчастный месяц остался до дня рождения, а Эллана... ну кто обзаводится парнем в пятнадцать лет? Таким, чтобы прямо по-настоящему, а не просто настырным ухажёром... Но магу теперь уж точно ничего не мешает быть таким же. И пусть Шайенн клацает зубами, он больше не отступит в сторонку. Потому что таково желание Элланы. Быть с ним и... мм-мх —  девушка пошевелилась на нём, сбивая с мысли, и Первый, передёрнув плечами, вздохнул.

— ...а не разрешит, так я всё равно добьюсь, — сосредоточенно заявил он, ставя точку, и чуть улыбнулся. — Пойдём на берег? Ты так замерзнешь еще, — от Маханона не укрылись мурашки на коже и под пальцами, когда он, зачерпывая воду, осторожно смывал с её бока свои следы, касался, любуясь и проводя ладонью от ключиц вниз, по маленькой, но такой призывной груди, совсем ему открытой, совсем его, одновременно с замиранием сердца и почти неверящим восхищением. Самая красивая. Самая-самая лучшая, и не было и никогда не будет для него другой такой.

Он поднялся из воды, садясь и теплее обнимая Эллану, снова отвлекаясь от благих намерений на то, чтобы поцеловать её, ощущая вот так близко-близко, уютно и соблазнительно-хорошо, что хотелось так и остаться — спать, обнявшись, не разлучаясь больше ни на миг. Но день завтра долгий, утро раннее, и без того будет тяжело подняться — только трудно волноваться об этом сейчас. Трудно, но приходится — подняться на ноги, поцеловать в губы ещё раз, дойти до берега... смущаясь всё равно — нагими стоять рядом, сторонясь прохлады; греть её и себя, сгоняя воду прочь, крупными каплями по ногам и телу, боясь переборщить и обжечь испарением...

До последнего просвета между деревьями они шли, цепляясь пальцами, и вроде как следовало поцеловаться в последний раз на сегодня и разойтись, но Маханон в последний момент упрямо тряхнул головой, да так и не отпустил руку девушки, выйдя из леса вместе с ней. в животе немного екало — только на первый взгляд в лагере было тихо и темно, но окна аравелей открыты настежь, и как знать, кто наблюдает за ними или краем глаза видит, как Первый провожает подругу до самого аравеля и уходит к себе лишь тогда, когда она поднимается по приступке и тихонько проскальзывает за занавеску к спящим подругам... и пусть! Пусть видят. Хоть и жутко немного, словно взгляды эти и впрямь увидят что-то кроме, что-то, чем они занимались там, на берегу, но... пусть видят. Он найдёт в себе смелость больше не скрывать то, что скрывать не нужно.

В аравеле парней, стоящем на другой стороне от костров, тоже все спали — похрапывал Инар, развалившись на лежаке, как всегда, уткнулся лбом к самой стенке, свернувшись и подтянув под себя длинные ноги, Эврис. Почти не дыша, чтобы не привлечь внимания, Маханон забрался под тонкую простыню и сам не заметил, на каком моменте чуточку ошарашенного осмысления случившегося и пережитого за этот вечер умудрился ускользнуть во сны — тёмные и спокойные от усталости, до самого утра и Инара, вернувшегося с утренней разминки и обнаружившего, что друг всё ещё возмутительно крепко спит.

Сбежав от Инара и оставив его в одиночестве потешаться над тем, как покраснел Первый от одного простого-то вопроса о поцелуе, Маханон, с долей опаски и одновременно острого желания выискивая взглядом Эллану — но так и не найдя; наверное, ушла раньше с другими охотниками, отправился к Хранительнице. Искать слова долго не пришлось — Дешанна с порога заметила, что Первый её сегодня какой-то совсем серьёзный и отрешенный...

Но труднее всего было не отбрехаться от друга, и не рассказать наставнице о том, что хочет сделать и непременно сделает, и даже не поговорить за обедом с Расанором, бывшим когда-то мастером охоты, о выслеживании лис — хотя хагрен ничем и никак не намекнул, что понимает, к чему все эти вопросы. Труднее было дожить до вечера — додышать даже, настолько бессмысленным казалось всё, что хоть немножко не было связано с Элланой. Маханон весь день ходил с головой в облаках, постоянно отвлекался — пока Хранительница, наконец, не отмахнулась от него, отпустив парня на все четыре стороны. Юность, что с них возьмёшь.

Дожидаться ужина они не стали — какое там, какое ждать! Не дышать бы хоть так часто, всего только глядя на неё, мучаясь от желания не просто тихо дожидаться на поляне за окраиной лагеря, а прямо там, у костров, и схватить, и зацеловать, и пусть все смотрят и видят. Но нужно было хотя бы притвориться, что они уходят порознь: он — медитировать, а она... ну, наверное, искать его? Только в этот раз нашла очень быстро.

Путь к водопаду и пещере был полон предвкушения и улыбающихся взглядов; сумка через плечо, рука в руке, наконец-то — одни, и больше никто их не отвлекает, не заставляет думать о чём-то другом — чём-то, что так тяжело даётся! Ему, по крайней мере — но и Эллане, наверное, так же?..

Мысли Элль не заходили так далеко, как, судя по всему зашли у Маханона. Иначе что бы Хранительница могла не разрешить? Как ещё он мог заявить клану свои права если не принятым официальным жестом —— подношением, которое она или примет или нет. Конечно, примет. Но… Традиции долийцев были куда как практичнее, чем Эллана, которой вовсе не хотелось, чтобы ради её счастья погибала какая-нибудь зверушка. Может быть она и могла смириться с тем, что каждый день они убивают, ради того, чтобы есть и жить. Хотя у самой рука до сих пор дрожала, и чаще всего за неё стрелял Шайн. Ходить с ним на охоту, особенно когда загоняли оленей было очень удобно. Достаточно промедлить несколько секунд, как пускать стрелы становилось бессмысленно — Шадайенн стрелял молниеносно и почти никогда не промахивался. Пока другие только готовились, его стрела уже торчала из шкуры. Но теперь… теперь ей придётся как-то самой. Она больше не сможет полагаться на то, что охотник всегда будет рядом, чтобы выстрелить. И всё же: охота ради пропитания и ради соблюдения традиции — такие же разные вещи, как необходимость и условность… И сказать «не надо» нельзя. Кто они такие, чтобы рушить правила, существующие веками? Только… ох… Хано же маг. Какую шкуру он может добыть? Какого зверя выберет? Только бы сам не пострадал в этой охоте, в попытке доказать всем свою способность о ней позаботиться и утереть Шайну нос. Хоть бы обошлось без последнего. Хоть бы он не замахнулся на кого-то, кто окажется ему не по силам.

Но Элль ничего не сказала, закусив губу от этого своего волнения, внимательно рассматривая так сосредоточенно и уверенно рассуждающего Маханона. Как может она ставить его слова под сомнения и просить о чём-то? Только обнимать лицо ладонями и нежно-нежно целовать, надеясь и веря. И в его благоразумие, и в то, что боги будут благосклонны. Но в поцелуях этих так легко вновь потеряться, и Хано прав — она действительно по-тихоньку начала замерзать и ощущать себя немножко усталой, но усталость эта была не сравнима с той, которая наваливается в конце тяжелого дня, проведённого в лесах, совсем нет. На душе было светло и спокойно, и тело не ныло, а наоборот стало таким расслабленным, что хотелось просто прижаться и уснуть в обнимку. Можно даже прямо на берегу, лишь бы не надо было никуда идти и разлучаться. Но увы надо было и то другое.

Выходить из воды и стоять прижавшись друг к другу обнаженными было до странного неловко. Словно спала пелена опьянения и наступила трезвость, в которой они всё ещё двое совсем недавно повзрослевших детей утром даже и не помышлявших о подобном, подхваченных бурным течением горной реки и только сейчас выбравшихся на берег. То, что казалось естественным и правильным в пьянеющем водовороте чувств — нагота не до конца по-взрослому оформившегося тела — теперь вновь смущало, заставляло краснеть до кончиков ушей и стараться не смотреть туда, где ещё недавно сама же трогала руками. Но взгляд сам своевольно опускался и застывал на этом месте, пока, спохватившись, Эллана не отводила глаза, зная что в её власти начать всё по новой, достаточно только руку протянуть и коснуться языком уха Маханона и ещё больше смущаясь от собственных этих мыслей, начиная быстро-быстро моргать, хватаясь за одежду, пока усталость не сменилась азартом — а получится ли заставить его сделать это снова? В четвёртый раз…

Лагерь казался окутанным сном, но лучше было бы им расстаться на  границе и каждому пойти своей дорогой, чтобы ни одна душа не увидела как поздно они вместе возвращаются. И Эллана уже потянулась поцеловать Маханона на прощание, но Первый не выпустил её руки лишь упрямо качнув головой, решаясь проводить до конца и Элль только улыбнулась этому. Пусть видят. Пусть расскажут маме, пусть даже Шайн узнает — чем раньше они смирятся с её выбором, тем лучше. Подумаешь. Когда она уже настолько решила связать с Хано всю жизнь, что никакие доводы и убеждения не изменят этого решения  — не всё ли равно кто и что увидит? Не они первые, не они последние возвращаются в лагерь далеко за полночь. И перед аравелем, проказливо улыбнувшись, Эллана поцеловала Маханона совсем не так, как целуют доброго друга, а прижавшись на несколько мгновений к губам, лаская языком, но не дав поцелую затянуться упорхнула словно бабочка, скрываясь за занавеской девчачьего аравеля.

Лайра уже спала, Найя приоткрыла один глаз, хмуро смотря на подругу и отвернулась к стенке, пока Эллана, разве что песенку не напевая, меняла пропахшую лесом, травой и речной сыростью одежду, на удобное платье для сна. Она села у окна, подглядывая сквозь шторку ушёл уже к себе домой Маханон — конечно ушёл, что за глупость! Но так хотелось посмотреть на него ещё раз. Совсем-совсем в последний раз. Как будто и целого вечера и половины ночи не хватило, чтобы насмотреться.

— Что это такое вы делали там у реки? Элль, это же… нельзя так, — не утерпела Найя, перебираясь со своей на лежанку охотницы. — Мы места себе не находили, и  Шайн приходил тебя искать. Интересовался где ты и мне пришлось врать, что ты уже спишь, — неодобрительно цокая языком покачала головой растрёпанная со сна эльфийка, глядя на подругу и разве что головой не качая, охая: — Как ты теперь ему всё это объяснишь?

— Я не буду ничего объяснять, — отмахнулась Эллана, поглядывая на всё ещё спящую Лайру и надеясь, что она не проснётся, хотя может быть ей и стоило бы узнать об этом одной из первых, пока за вдруг неожиданно оставшимся без пары лучшим охотником, не выстроилась очередь из желающих. — Я не с Шайном больше. И сказала ему это ещё за ужином. Он просил подумать, не рубить с плеча. Я и подумала.

— Это было до и после того, как ты разделась?

— Найя! — возмутилась Эллана и треснула подругу подушкой, — Ты что говоришь такое! Никто не должен знать! А ты… вообще не смей больше за мной ходить! Лучше Иврисом займись. Ты ему явно нравишься.

— Вы чего не спите? — сонно зевнула на кровати Лайра, поворачиваясь к подругам, приоткрывая один глаз, которым тут же уставилась на Эллану: — А ты где весь вечер была? Мы тебя на стрельбище ждали. Шайн попал в цель с закрытыми глазами, представляешь? Прямо в яблочко. Выстрелил быстрее, чем другие стрелы из колчана подаставали.

— Я рада за него, — закатила глаза Эллана, в очередной раз выслушивая восторги подруги. Может быть и хорошо и правильно, что всё так получилось. Шадайенн заслуживает девушку, которая будет им восхищаться, а не ту, что бегает по лесам за другом детства. Хотя уже и не бегает. Поймала!

— И что, ты променяешь Шадайенна на Маханона? — всё ещё не унималась Найя, в которой боролось любопытство с праведными чувствами и чёткими убеждениями о том как правильно, а как нет, вести себя долийке.

— Ой, ну что за глупости. Как можно променять Шайна на Маханона? Он же хлюпик, да ещё и маг, — прыснула на кровати Лайра, на полном серьезе считая, что Найя, видимо с лежанки упала и ударилась головой о пол — вот ей и мерещится всякое.

— Ну так и забирай Шайна себе, Лайра, — насупилась Эллана, которая вовсе не считала Маханона хлюпиком, хотя он и не был таким статным как охотник, но и… Да кому это вообще важно! — Все же видят как он тебе нравится. Я только рада буду.

— Да ну, он же тебя любит, — отмахнулась Лайра, считая что Элль это сейчас нарочно говорит — дразнится, зная как Шадайенн её любит и что не смотря на все ухищрения других девчонок, ни за кем кроме Элль не пойдет— совсем на ней помешался.

— Ну, ему со мной ничего не светит. Я выбрала, — упрямо сложив руки на груди, переводя взгляд с одной подруги на другую, с такой уверенностью заявила Эллана, что Лайра аж села, внимательно глядя на подругу.

— Да как ты вообще все это так быстро решила? — покачала головой Найя, которая может быть и знала о симпатиях подруги, и даже слышала её заверения за ужином, но всё ещё не верила, что возможно вот так вот — за один день повернуть судьбу в диаметрально противоположную сторону. — Вчера с одним, сегодня с другим. А завтра кто будет? За Инаром пойдёшь?

— Нет-нет, за Иврисом, — подала голос из своего уголка Лайра, за что в неё полетело сразу две подушки.

— Не знаю, может быть вам со стороны и кажется, что я ветреная и сама не знаю что хочу, но это не так, — помолчав какое-то время, подождав, пока утихнет смех, подала голос Эллана. — Я хочу быть с Хано. Всегда хотела. Вы же знаете, как он для меня важен. Важнее и нет никого. Я только думала, что не нужна ему, что он весь в магии, в учебе, сторонится меня, избегает. Что ища его, я будто бы навязываюсь. Но это не так. Он любит меня. Просто сказать об этом не мог, считая что… ну у меня же есть Шайн.

— А ты? Ты тоже любишь его? — недоверчиво спросила Лайра, которой эти перемены открывали новые неожиданные возможности и по-тихоньку она начинала прозревать и радеть не за счастье подруги — хочет мучаться с рохлей-магом? Да, пускай! Её личное дело. Зато Шадайенн теперь свободен.

— Не знаю, наверное, — пожала плечами Элль, всё ещё не решаясь дать такое громкое имя своим чувствам. Может быть любовь, может быть настолько глубокая привязанность, что и не разорвёшь. Да и разве важно то, как эти чувства и желания называются, когда у них всё равно один итог? — Я только знаю, что всегда хочу быть рядом с ним.

— И что вы даже целовались уже? — глаза Лайры загорелись любопытством, в то время как Найя неодобрительно хмыкнула. Вот уж кто точно будет моросить собственного парня до свадьбы. Правильная, аж зубы скрипят. — Расскажи.

— Ну нет, я спать, — сразу же откинулась на своём лежаке Эллана, укрываясь простыней с головой, чтобы не выдать того, как заалели её щеки. — Вы как хотите, а мне на охоту рано вставать.

— Ага, вспомнила. Об охоте. Очень вовремя, — рассмеялась Лайра, но в тоне её явственно читалось «ладно-ладно, вот попросишь рассказать меня о чем-нибудь в следущий раз». — Можешь уже и не ложиться. Всё равно скоро Араторн пошлёт кого-нибудь тебя разбудить.

И только Найя всё ещё неодобрительно качая головой, сначала вернула на места раскиданные по комнате подушки и только потом легла к себе на лежак, обеспокоенная тем что увидела и не зная, не растеряла ли Эллана там на берегу остатки здравого смысла.

Элль думала, что после всех поцелуев и разговоров дня, уснуть будет тяжело. Ворочаясь с бока на бок, пытаясь осознать произошедшее, страшась различных последствий, от которых так легко отмахиваться в разговорах с подругами, но стоит закрыть глаза как они накидываются будоражащей душу неизвестностью: и мама, и Шайн, и шкура, которая грозится настигнуть её в скором времени и она должна будет дать ясный и четкий ответ. В пятнадцать лет! За три года до валласлина. Так рано, так много ещё времени, чтобы передумать. Мама, наверное, будет настаивать на этом. И только папа, наверное, папа поймёт! Ему Маханон всегда нравился. Он считал его серьезным и основательным. Да, надо поговорить с отцом. Может быть он поддержит… и на этой мысли, чуть успокоившись Эллана… проснулась.

Когда в аравель постучали, чтобы разбудить её на охоту, Элль подскочила с резвостью так и не ложившегося спать человека. Только по тому, что помнила последнюю мысль в ночной тиши, а теперь в окно светило яркое солнце, она поняла, что стучали уже не в первый раз, а девчонки и вовсе успели разбежаться по своим делам.

Весь день вокруг Элланы царила какая-то суматоха, или это только так казалось, не выспавшейся, рассредоточенной, витающей где-то в облаках девушке. Но не смотря на то, что сегодня она явно была слабым звеном, охотники подстрелили двух оленей и после обеда были предоставлены сами себе. Элль не знала куда себя деть и чем заняться до вечера — волнение, которое её охватило в ожидании вечера, мешало уснуть, Маханона разыскивать теперь было не нужно — они уже договорились где и когда встретятся, Шадайенна она избегала, боясь попасть в неловкую ситуацию и не зная, как объявить, что всё решила и бесполезно пытаться что-то изменить, а маяться без дела было не привычно. Поэтому она напросилась в лес с Фенорой собирать редкие травы, нужные для каких-то сложных отваров, назначения которых Эллана не знала и не очень-то хорошо слушала, думая как бы половчее спросить о том откуда берутся дети. Ну то есть не общими словами, а поконкретнее как это должно происходить, вмещается или не вмещается, очень ли это больно… но так и не решилась, испугавшись того, что травница может о ней подумать и будет права. Ей хотелось попробовать. Она помнила те ощущения, которые появлялись от поцелуев и ласковых прикосновений, их хотелось испытывать вновь и вновь, и хотелось зайти дальше, несмотря на то, что Эллана понимала, что дальше точно заходить нельзя. Сначала свадьба. Но она же только, через три долгих-долгих года! Зачем вообще так долго ждать, когда всё уже решено?

Вернувшись из леса, Эллана попала в цепкие руки Хранительницы, которую, видимо, уже успел огорошить новостями Маханон и охотница только подтвердила его слова. Да, она действительно хочет быть с ним, и да, хорошо подумала, и да, не видит для себя другой судьбы. Какой валласлин выберет не знает, а вот с мужем уже определилась — что есть, то есть. И хотя слова охотницы, может быть и звучали неожиданно, и временами она смущалась каких-то своих мыслей, но всё равно звучала слишком уверенно, чтобы можно было усомниться в глубине её неожиданного желания.  Хотя, было ли оно таким неожиданным для той, которая наблюдала за этой дружбой столько лет? Той, которая лучше других знала чем живёт клан? Для которой каждый, а особенно ученик, был как на ладони? Вряд ли. Поэтому услышав то, что хотела, Дешанна отпустила Эллану, а та, заманив в аравель Лайру и Найю уговорила девчат помочь ей собрать с собой еды, прикрыть её отсутствие за ужином и предупредила, что не вернётся ночевать, но для всех у неё разболелась голова и она спит.

Полянку, на которой поджидал Маханон, Элль обошла с другой стороны и подкралась к магу сзади, правда в последний момент вспомнила, что обещала больше неожиданно его не хватать и поэтому пропела птичкой из-з₽ его спины:

— А ты меня не с той стороны ждёшь, — и только потом, не дав Хано особо развернуться, обхватила руками, обнимая и шепча на ухо: — Я так по тебе скучала весь день! Очень-очень!

Объятия, поцелуи, многообещающие взгляды — только бы уйти подальше от шума лагеря, снова остаться вдвоём. Весь день и словом почти не обмолвились, растащенные в разные стороны повседневным круговоротом дел, зато вечер и ночь — время, которое принадлежит только им и в этот раз их не потревожит ни чей любопытный нос. Хотя Найя и смотрела на неё очень неодобрительно, но всё же Эллана была уверена в том, что девчонки её прикроют. 

Объятия, поцелуи, многообещающие взгляды — только бы уйти подальше от шума лагеря, снова остаться одним. Весь день и словом почти не обмолвились, растащенные в разные стороны повседневным круговоротом дел, зато вечер и ночь — время, которое принадлежит только им и в этот раз их не потревожит ни чей любопытный нос. Хотя Найя и смотрела на неё очень неодобрительно, но всё же Эллана была уверена в том, что девчонки её прикроют.

— А знаешь, ко мне приходила Дешанна, — услышав шум водопада, загадочно улыбнувшись, не иначе задумав очередную шалость, сказала Эллана, — Хотела узнать про нас с тобой.

[nick]Ellana Lavellan[/nick][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/81074.png[/icon][desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Эллана Лавеллан, 15<br>Долийская охотница</div>[/desc][status]Влюблённая до одури [/status]

Отредактировано Ellana Lavellan (2019-05-03 17:02:38)

+1

46

совместно
— И что ты ей сказала? — с лукавством в улыбке поинтересовался Маханон, крепче сжимая ладонь Элланы в своей. Его не удивил поступок Хранительницы — конечно, ей было важно узнать мнение девушки; не потому, что не верила Маханону и его пылким убеждениям, отлично зная, как давно живёт в нём эта любовь и по-матерински радуясь за своего подопечного, но потому, что только Эллана могла сказать ей о Шадайенне, третьей стороне ситуации. И самой, пожалуй, проблемной из всех. — Я говорил с ней утром. Сказал, что буду готовиться. И что выбрал тебя, и что мне всё равно, что Шайенн тоже выбрал. Только... э. Так о чём вы говорили? — сообразив, что заболтался, Маханон первым вышел к переправе и подал девушке руку, чтобы провести её по камням.

Эллана взяла Маханона за руку, раздумывая как бы рассказать о состоявшемся разговоре и осторожно перешагивая с камня на камень, следом за магом. Волнение Хранительницы было несколько преувеличенным, как будто Элль — невинное дитя, не знающее что хочет от жизни и не может самостоятельно выбрать партнёра так, чтобы её решение ни у кого не вызвало сомнений. Можно подумать, что если Шайн не нравился ей настолько, чтобы быть готовой к тем отношениям, то она и к любым другим не готова. Словно только от её готовности это и зависит, а парни совсем не причем. Дешанна, конечно, такого не говорила, но в чем тогда суть заданных вопросов? Если бы был только Маханон, их всё равно задали бы? Так же просили не спешить? Или когда выбора особо нет, то можно и не думать?

— Ну, Дешанна хотела убедиться, что я точно знаю, что делаю. Просила меня повременить, дать тебе шанс проявить себя, не отрекаться так сразу от Шайна, подумать, увериться в своём выборе и прочее, прочее, прочее… — очень кратенько пересказала Эллана, которая в процессе беседы и забыла как хотела подшутить над магом и поводить его за нос, настолько серьезным он выглядел. — Мне кажется, у нас в лагере все помешались на умениях Шайна. Словно они забыли, что это моя жизнь и я хочу разделить её не с умениями и званиями, а с тем, кто мне будет близок.

— У неё есть причины сомневаться, — вздохнул Маханон, чье видение мира, конечно, во многом оправдывало наставницу и её решения. — Она не знает того, что знаем мы. Это и моя нерешительность тоже... Ну, то есть, что долго ничего не было, не было, а потом бац... — он тихо рассмеялся и улыбнулся Эллане, задерживая взгляд на её глазах. — И всё сразу по-другому. — Вздохнув, Маханон упрямо тряхнул головой. — Ладно, всё равно мне понадобится время, чтобы... ну, ты понимаешь, — маг взглянул на подругу с застенчивой улыбкой. Да, чтобы — чтобы при всех, честно и открыто, предложить ей быть его навсегда. — Может, этого будет достаточно, чтобы amelan поверила в то, что мы знаем, что делаем.

Конечно, знают. Можно ли столько времени расти вместе и не знать? Даже если в последние годы было тяжело держаться, когда Шадайенн вклинился между ними, как топор в дерево, но теперь — теперь они поняли, что это он лишний, его не должно было быть тут, между ними. Маханон знал, что отпустил бы Эллану, если бы она хотела того, если бы — как она сама говорила про Шайна, ей и правда было лучше с другим, но... она не хотела. Пусть это желание остаётся таким и дальше — пусть все его увидят. Убедятся. Пусть время и настойчивость убьют все сомнения. У них уже и так есть всё, что им надо — они есть друг у друга. И больше ничего не надо, чтобы быть счастливыми — ни колец, ни шкур, ни клятв.

Хотя это будет приятно — положить к её ногам мягкую и тёплую лисью шкуру. Как приятно было сейчас, придержав перед девушкой полог завеси ползучих растений, нырнуть следом за ней в пещеру, где они будут только одни. Полог сомкнулся за спиной, прибавляя спокойствия и уверенности. Уюта. На полу никем не тронутой пещеры до сих пор видны царапины от камня, нарисованный им круг, накиданы рядом лапы елей, на которых они тогда спали. Теперь будет совсем по-другому. И пока Эллана перебирает и плотнее укладывает ветки — теперь они смело наберут ещё, и травы к ним, сделают себе настоящее логово! — Маханон камнем углубляет царапины, старательно прорисовывая чёткие знаки. Если положить веток, огонь будет гореть дольше, но уйдет ли дым? Водопад в отдалении шумит, гасит звуки, приходится говорить ближе друг к другу. Пламя вспыхивает, разгоняет полумрак тёплой рыжиной света. Можно заняться и лежаком — одним на двоих! — и в две руки дело спорится.  Свежие срезанные ножом ветки остро пахнут смолой и хвоей, а пучки трав — сочным летом, накопившийся за день жар которого остаётся позади всякий раз, когда они ступают на песчаный пол тайного лаза.

Поверх густой травы расстелить один плед, бросить второй, чтобы им накрываться от пещерного холода. Ещё бы подушек, но подушки прихватят потом — сейчас в сумках для одеял едва хватило места. Можно и садиться — на приятно шелестящую, мягкую постель, невольно задумываясь теперь о том, что они будут делать тут вдвоём, с жаром на щеках выдыхая. И хочется прикоснуться снова, и боязно так сразу говорить об этом. Но чем больше обнимаешь, притягивая к себе, тем понятнее, что одежда — она вся какая-то лишняя, потому что они и так знают, что под ней, и есть ли смысл скрывать? Когда никто-никто не знает, где они, когда никто не найдёт — ведь Эллана внимательно указала на все следы, которые нужно замести и скрыть, чтобы сломанные ветки и сорванные травы не слишком их выдавали. Когда не нужно тайком оглядываться и внутреннее холодеть, боясь осуждения за поспешность. Только разве же поспешность это? Или же нормальное стремление взять своё? То, что всегда на самом деле только твоим было.

— Сними его, — шепчет Маханон сквозь поцелуи, ладонью сминая платье на боку Элланы. — Я хочу тебя видеть. Всю тебя.

Смотреть, и больше не отворачиваться. Смотреть, и больше не чувствовать, будто что-то нарушаешь. Смотреть — и знать, что будешь смотреть на это всегда. Только на неё одну. Смотреть и любоваться, чувствуя только возбуждение и жажду — и больше ни капли смущения...[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/11982.png[/icon]
[desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Маханон Лавеллан, 16<br>Первый клана</div>[/desc]

+1

47

совместно

Волнением  перехватывало горло, и даже занятая делом Эллана никак не могла отделаться от мыслей о том, чем они будут здесь заниматься. Всю ночь. И даже спать вместе, тесно прижавшись друг к другу, как ей вчера этого и хотелось. Совсем как взрослые, будто уже поклявшиеся, словно все условности остались позади и ничего их больше не сдерживает. И пещера эта, чем не семейный аравель? Они обустроят здесь самое настоящее уютное гнездышко. Могут даже на совсем остаться, если захотят или сбегать сюда каждую ночь, пока их отсутствие не станет слишком заметным. А что тогда?
 
Если даже Дешанна сомневается, то её мама так вообще будет категорически против. Может ли она запретить? Сказать, что дочь пока недостаточно взрослая, чтобы принять подношение? Наверное может, хотя Элль никогда и не видела такого, но и чтобы у кого-нибудь было два парня тоже не помнит. И Шайн очень обидится, а мама так его любит и однозначно будет на стороне охотника, доказывая всем, что дочь просто совсем дурочка ещё и не знает как выбрать: «Ну что это за жизнь с магом? Разве сможет он о ней позаботиться как должно? То ли дело охотник, да ещё такой умелый как Шадайенн. Не слушайте Эллану, она всё ещё в детских фантазиях и не отличает реальную жизнь от затянувшейся на годы игры.» — да, наверное, так мама и скажет. И её послушают, потому что она взрослая, а Элль всего пятнадцать лет.

Но стоило, Хано разжечь огонь, как тёплый свет пламени, разогнавший пещерный сумрак, вытяснил и бурлящие в душе страхи. Разве может она чего-то бояться, когда их руки то и дело сплетаются вместе, когда в его взгляде она видит своё отражение и знает, что это всё не просто так, а потому что он её любит так, как не будет любить никто другой. Даже Шайен, не смотря на всё своё упрямое желание быть рядом и заботиться, никогда не смотрел с таким восхищением. Кто не понимает почему, Эллана выбирает Маханона, пусть посмотрит в его глаза и увидит тоже, что и она. Пусть увидят, что ей ничего и не надо больше, лишь бы этот взгляд всегда окутывал как самое тёплое одеяло, даря покой и уверенность. А все остальное они смогут преодолеть, смогут сделать, смогут пройти через любые испытания, вот так держась за руки, не в силах оторваться друг от друга, потому что только то и важно, что есть между ними, кто бы и что там в лагере не считал.

— Раз хочешь, снимай его сам, — лукаво улыбнувшись ответила Эллана, перекладывая ладонь Маханона с собственного бока, на шнуровку, стягивающую лиф платья, и делая маленький шаг назад, чтобы ему всё было хорошо видно. Замирая с предвкушающим ожиданием, хотя и смущаясь немного того, что вновь останется перед ним обнаженная, но и желая этого в тоже время. Этого и большего. Горячих губ на своей коже, затягивающихся поцелуев, улыбок и касаний.  И снова видеть его таким, каким никто и никогда не увидит. Потому что даже когда Хано станет Хранителем и возьмёт на себя заботу о клане, такой всё равно будет принадлежать только ей. Навсегда-навсегда.

Приподнявшись на колени следом за Элланой, Маханон чуть закусил губы, следуя её и своему желанию, с замиранием сердца распуская шнуровку на платье. Зачем оно вообще, это платье. Он прекрасно помнит со вчерашней ночи, какая она под ним, и это "под" гораздо красивее. Лучше. Желаннее. Когда видно плечи, грудь, живот... когда вся она перед ним — и нет ничего, никого совершеннее этого. Платье в сравнении с этим, с нежной её кожей, с мягкими касаниями рук, такое грубое. Лучше без него — и ему самому хочется быть с ней так, без одежды, как взрослым, это так... не столько даже притягательно, сколько проказливо, сколько вызов всему тому, что сдерживает их в клане. Где между ними сто и одна преграда из нельзя, не положено, рано, не порядочно. Он прекрасно знает, что единственно не порядочно им теперь, и это вовсе не обниматься обнаженными, забравшись под одеяло, нарочно касаясь, изучая каждую пядь ее тела, ставшего таким же близким, как его собственное. Прижиматься, целовать, делать друг другу так приятно, как никто и никогда не мог и больше не сможет — на всё это им не нужно никакого разрешения. Они сами уже решили, разрешили себе. И волку под хвост все преграды и запреты — они соблюдают правила, где надо, но от этого маленького бунта откровенности так захватывающе и хорошо.

Он раздвинул руками горловину платья Элланы, растягивая распущенную шнуровку, приоткрывая её грудь, невольно метаясь взглядом от лица к телу. В голове вертелось столько мыслей, столько слов о том, как он смотрел на неё тогда, когда она тут стояла перед ним в мокром платье, как хотел прикоснуться, какой желанной она была и манящей до невыносимости... Но слова эти не шли, путаясь в улыбке и теряясь в учащенном дыхании, и вместо всех этих откровений и убеждений Маханон наклонился и с неровным выдохом приласкал языком её сосок. Ей это вчера было так приятно... а ему хотелось сделать ей ещё, ещё приятнее. Чтобы было так же сильно, как ему, когда не можется больше терпеть. Когда чувствуешь, как чуткая вершинка твердеет под дразнящими перекатываниями на кончике языка. Он переключился на другой сосок, стягивая платье ниже, с плеч на локти, распуская поясок, ещё больше вниз... Улыбнулся, придвинувшись ближе, бёдра к бёдрам, ладонями за ягодицы прижав к себе и заглянув в глаза:

— Очень хочу, — то ли ответил, то ли просто констатировал очевидное, понизив голос. — Быть с тобой хочу. Прикасаться хочу. Везде-везде, — Маханон прижался губами к скуле Элланы. Везде. Особенно там, где никто никогда не касался и не коснётся, в самых нежных и самых запретных местах. А потом смотреть в глаза Шадайенну — как же жалко, ничтожно будут выглядеть все его потуги завоевать Эллану после такого между ними...

Эллана не думала, что он решится, все ещё не привыкнув к тому, что робкий мальчик, не знавший несколько дней назад куда глаза деть, чтобы не смотреть на случайно намокшее платье, вдруг превратиться в такого решительного юношу, зная, что ему не только можно, но даже нужно её раздеть. Она с замиранием сердца наблюдала за движениями пальцев Маханона ни капельки не помогая с завязками. Это игра. Всего лишь очередная игра. И ничего противоестественного и запрещённого они не делают — всё равно поженятся. Просто ещё не скоро. А сейчас, можно сказать, берут в долг у того времени, которое когда-нибудь непременно наступит. Ни у кого-то другого, а у себя самих будущих или может быть готовясь к тому самому будущему? Пробуя его на вкус и убеждаясь раз за разом, поцелуй за поцелуем, что только такое оно и желанно.

Раздеваться самой и быть раздеваемой — две большие, огромные разницы. Почему-то даже вполне обычные движения вызывали в Элль интригующие щекочущие чувства, к которым она с удивлением прислушивалась, назначив Хано ответственным за происходящее и лишь наслаждаясь и выжидая, хватая ртом воздух стоило языку скользнуть вокруг соска и шепнуть ему: «не останавливайся».  Чувствовать как все её естество стремиться к нему навстречу, предвкушая эту ласку.  И хотелось уже снять платье самой… но нет. Лишь помогла немного, высвобождая руки из рукавов. Сегодня между ними не будет даже прозрачной речной воды. Никаких преград. Всё видно. И эта беззащитность перед ним, обнаженность не только тела, но и души — доверчивость: без клятв и свидетелей, согласиться принадлежать только ему, зная, что перечеркивает этим саму возможность выбрать другого мужчину, если вдруг Маханон решит, что и вовсе ему такая жена не нужна, решившаяся на близость с парнем, который даже не озвучил клану своих намерений. Но он так не сделает, потому что любит. И знает, что ни с кем другим она не зашла бы так далеко. Ведь знает? Знает ли Хано, что стал для неё тем единственным, который значит всё? Прошлое, настоящее и будущее. Каждый вдох и каждое биение сердца.

— И я хочу, — вторя ему, шепнула Эллана, распуская шнуровку на вороте рубахи, прижиматься к которой обнаженной грудью было не то чтобы неприятно, но она просто точно знала как будет лучше. Развязав пояс и отбросив куда-то в сторону, Элль подхватила края тонкой летней ткани и потянула вверх, стягивая через голову Маханона, неловко зацепляясь за кожаный ремешок, скрепляющий волосы, снимая за одно и его, любуясь рассыпавшимися по веснушчатым плечам волосам. Заправляя прядь за ухо и проводя по нему языком, помня о том, как ему это нравится. — Хочу быть с тобой всегда-всегда. Хочу принадлежать тебе, — прихватывая мочку губами, Эллана не слишком задумывалась над смыслом последней фразы и той опасностью, которую она в себе таит. Но, если они это сделают, то больше никто даже не заикнётся о том, что ей нужно подождать и расчетливо выбрать, взвесив все за и против. Только страшно очень. И страшно интересно тоже.

[nick]Ellana Lavellan[/nick][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/81074.png[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Эллана Лавеллан, 15<br>Долийская охотница</div>[/desc][status]Влюблённая до одури [/status]

Отредактировано Ellana Lavellan (2019-05-13 12:16:54)

0

48

совместно
Он вздрогнул и с тихим выдохом прикрыл глаза, когда язык Элланы скользнул по его уху — так щекотливо и вместе с тем очень остро, до сотни пробежавших по коже импульсов, моментально отразившихся жаром, приливающим в паху. Выдохнул прерывисто — и решительно опустил руки Элланы ниже, на пояс — пусть прикасается, пусть видит всё, от неё ему нечего скрывать... больше нечего. Больше никакого упорного замалчивания своих желаний, никакого страха быть отвергнутым. Ей нравится, ей хочется, и это всё, что ему действительно нужно. Со жжением на щеках вспоминая вчерашнее безумие на мелководье, что тогда творили с ним её язык и пальцы, он одновременно и хочет этого снова, и жаждет одного — так же, до помрачения, до стонов ласкать её саму. Целуя, обнимая, шепча обещания — "Будешь. И я буду. Всегда твоим. Я уже, я... всё твоё, всё, что хочешь," — мешая ей делать то, что сам же и намекнул... а, не важно, — покрывая поцелуями ключицы, с трудом справляясь с собственным дыханием и порывом этим, чуть отстраняясь, чтобы позволить ей наконец стянуть с себя одежду, обнажая в ответ — и чуть толкаясь бёдрами вперёд, упруго упираясь плотью в её живот. Всё ещё жжётся в загривке так делать, всё ещё кажется, что так слишком дерзко, нельзя, но именно поэтому он делает так снова. Не спеша, лишь гладя её плечи ладонями, заглядывая в глаза и позволяя делать с собой всё, что нравится... забывая, что хотел сначала просто смотреть, приникая к губам терпким, крепким поцелуем. Ох, Творцы, какая же она... Осторожно придерживая за талию, Маханон, не удержавшись от притяжения и соблазна, опрокинул Эллану на лежанку, сталкивая смятое платье совсем ниже колен  и нависая над ней на руках, дыша возбуждённо — и сглатывая, опуская взгляд вниз, на свою плоть, бесстыже без слов всё за него объясняющую. Неловко улыбнувшись, он почти даже скромно потянулся к губам Элланы, трогая их аккуратным поцелуем — но даже от этой аккуратности пах ритмично прошивало судорогой. Как-то... нехорошо же, чтобы вот так только от одних поцелуев? Эллана вон и близко ещё не выглядит такой же взведенной до предела, надо больше, надо целовать везде, где только дотянется...

Ей не терпелось увидеть Хано снова таким как вчера, почувствовать вновь его возбуждение в своей ладони и довести до предела. Хотелось и самой оказаться в том водовороте чувств, в который приводили поцелуи и прикосновения. И как только он спустил её руки себе на пояс, пальцы сами нашли нехитрые завязки, удерживающие штаны на бёдрах и, пока они распутывали случайно затянувшийся узелок, Эллана подставлялась поцелуям Маханона, показывая куда ей хочется чтобы он поцеловал её больше всего, подставляя губам шею, млея, покрываясь от этих касаний мурашками и только чудом каким-то не затягивая узел сильнее чем он был, а наоборот справляясь с ним и стягивая с друга штаны. С друга? С парня? С жениха? Мужа? Будущего. Разве это важно? Как не назови, а суть одна: «Люблю, люблю, люблю…» — так и хочется шептать, перемежая поцелуями, но Элль сдерживается, кусая губы и боясь, что сказанное на эмоциях может оказаться неправдой. Но думать особенно не получается, лишь смотреть на него, обожая каждую веснушку на носу и такую всклокоченную, небрежную прическу. И ласкать, заигрывая с упершимся в живот членом и ласково водя пальчиками по напряженному, покрытому ребристой кожей мешочку под ним, не отводя взгляда от глаз Маханона — а я ещё так могу, тебе приятно? 

Целовать. Даже странно, что раньше они этого не делали — такими приятными и привычными кажутся поцелуи. Такими естественными и притягательными. Даже такие — с языком, кочующим из одного рта в другой, ласкающим и изучающим, как будто одной только кожи и губ мало. Почувствовать и попробовать всё. И как-то незаметно для себя, увлёкшись, Эллана оказалась спиной на лежанке и чуть пошевелила ногами скидывая с них странно повисшее платье. А что теперь? Что дальше? Она смотрела во все глаза на нависшего над ней Маханона, нежно водя ладонями по плечам и целуя, целуя, целуя… бесконечно целуя, притягивая к себе, устраивая неловкую возню, чтобы высвободить ноги и обнять его ещё и так: оплестись вокруг всем телом, чувствуя как упирается в неё полный напряжения член, до которого теперь и не дотянуться рукой.

Эллане не потребовалось много времени, чтобы вновь показать ему, насколько бесполезно всякое сопротивление самому себе и своим чувствам, насколько бессмысленно пытаться усмирить и скрыть их за настырными поцелуями — Маханон даже толком не понял, что и как случилось, когда девушка всем телом прижалась к нему, обхватывая ногами, и плоть его так тесно, с нажимом проехалась по её животу, что... глухо застонав, Первый вздрогнул всем телом от этих горячих и близких объятий, потёршись еще сильнее вслед за толчками излившегося семени, тугими всплесками оросившего Эллане рёбра, капельками попадая на грудь. На несколько ударов сердца осовевший от этой разрядки, он повёл головой, скользя носом по её шее и плечу, дыша ртом и не сразу приподнимаясь, с уколом жгучего стыда взглянул ей в глаза.

— И-извини, я... сотру сейчас, — промямлил парень, куснув губы, сам ощущая на своей коже эту скользкость, смущаясь и потянувшись к сумке за куском ткани. Об него, вообще-то, полагалось руки после еды вытирать, н-но...[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/11982.png[/icon]
[desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Маханон Лавеллан, 16<br>Первый клана</div>[/desc]

+1

49

совместно

Эллана не ожидала, что в этот раз всё случится так быстро, но ей нравилось то влияние, которое она оказывала, даже и не делая ничего толком. Вряд ли Элль смогла бы объяснить это словами, но от того как хорошо ему становилось от её прикосновений, ей и самой было очень-очень приятно. И его стон разлился теплотой на сердце… и на животе и на рёбрах и даже на груди.

— Не надо… — поймав взгляд Маханона, улыбнулась она и потянувшись, прижалась к его губам, не чувствуя и не разделяя тот стыд, который увидела на лице друга. — Мне нравится видеть тебя таким… когда ты… эээ… делаешь так, — с трудом подбирая слова, Эллана легонько укусила Хано за ухо, освобождая от объятий, чтобы он всё же мог достать что-то чтобы оттереть их обоих от этой липкой субстанции. Интересно, а это ничего что она выходит вот так? Без единого шанса стать ребёнком? Это же не убийство? Хотя вчера Маханон говорил, вроде бы, что уже делал так сам себе… значит так и правда можно. Но как же так получается, что у кого-то дети появляются едва ли по прошествии девяти месяцев после свадьбы, а у кого-то только через несколько лет? Может они так и делают? На живот. Просто не хотят иметь детей, рожать их так быстро — это ведь больно и временами тошнит, и говорят что первое время очень тяжело и почти не возможно поспать. Но разве это не противоречит их предназначению — дарить жизнь? Разве не для этого они находят пару, объединяются, формируют семью? Здоровые дети — необходимое условие выживания. Кто позаботится о стариках, если не будет молодых? Кто передаст потомкам сохранённые знания? Нет, наверное, всё же те пары так не делают. Наверное, просто не с первого раза рождаются дети.

— Как ты думаешь, это же ничего, что мы вот так? От таких… э… поцелуев детей не будет, — наблюдая за тем, как Хано стирает остатки, спросила Эллана, — и мы получается зря её расходуем? Вдруг она потом закончится? — в отличие от шемленов, у долийцев никогда не было много детей, должна же этому быть причина. Папа как-то видел в деревне, в одной семье семерых отпрысков, в то время как в клане и третий считался чудом.

Маханон, намочив тряпицу водой из фляги и сначала осторожно очистив кожу Элль — любуясь тёмными и аккуратными кружочками её сосков и наклоняясь, чтобы приласкать их языком и коротким поцелуем, не давая пропасть ни минуте "игры", доведшей их до такого, а затем уже принимаясь за себя. И очень озадаченно взглянул на девушку, одновременно смущаясь тому, что она вот так совсем обнажена перед ним, а он так и не стянул толком штаны — и отвлекаясь на то, чтобы сравнять счёты.

— Эм... — он не сразу нашелся с ответом, складывая одежду на краю лежака. — Ну, за две зимы как-то не кончилась... — попытался пошутить Первый. — Так надо. Оно, э... Само так происходит. Я не могу это остановить. Слишком сильно э... Чувствую к тебе всё это, — подсев ближе, Маханон наконец лёг, обнимая Эллану одной рукой. Тепло от горящего огня разгоняло сырой пещерный холод, и даже без одежды пока было не трудно, но надолго ли это?

— Зря или не зря, но теперь твоя очередь, — тихо фыркнул Первый, и упрямо ткнулся носом к шее Элланы, настырно зацеловывая её ключицы. Моя, моя, моя — и ладони, шарящие по телу нежной лаской, только отчётливее говорят о намерении поставленной цели — добиться обязательно...

Эллана улыбнулась и доверчиво прижалась к Маханону, стоило только ему улечься рядом. Она всё ещё никак не могла привыкнуть к тому, что теперь можно лежать вот так — обнаженной рядом с ним. Честно говоря, ей вообще не часто приходилось бывать голой, если не сказать совсем не приходилось, потому что редко когда удавалось остаться наедине с собой и вот теперь нагота была не чем-то постыдным, что надо скрывать от чужих глаз, а наоборот — ей нравилось, как Хано смотрит и нравилось самой смотреть и гладить мага по плечам, спине, груди, чувствуя бархатную гладкость кожи; прижиматься, щекотать шею носом, вдыхая особый, принадлежащий только ему запах и неловко улыбаться, находя радость уже только в этом.

— Думаешь я тоже так смогу? Как ты? — с сомнением спросила Эллана, поглядывая на отсутствующую у себя нужную для этого часть тела. Разве сможет она получить сравнимое удовольствие без неё? Хотя его поцелуи будоражили и будили что-то внутри, и Элль помнила, как вчера между ног разве что не жгло от желания, ощутить Маханона внутри. Но так то внутри, а делать это сейчас они вроде бы не собирались. Это уже слишком серьёзно, совсем не похоже на игру и влечёт за собой массу последствий. Это уже не просто ласки и поцелуи. Отдать ему первую кровь… когда-нибудь, после свадьбы, когда она и правда будет к этому готова. И не только к этому.

[nick]Ellana Lavellan[/nick][icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/81074.png[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Эллана Лавеллан, 15<br>Долийская охотница</div>[/desc][status]Влюблённая до одури [/status]

+1

50

совместно
— Не знаю, — качнул головой Маханон, отрываясь от нежного поцелуя в плечо и немного отстраняясь. — Но... — он поднял руку и коснулся пальцами груди девушки, бережно поглаживая то один, то другой сосок, то сами аккуратные выпуклости и ложбинку меж ними, — можно ведь проверить, верно? — Маханон лукаво улыбнулся, от пережитой разрядки ощущая какое-то почти досадливое, подстёгивающее облегчение, и быстро склонился, прихватывая нежную кожу ещё и губами. — Мне так нравится целовать тебя, — признался он, не подымая головы, прикрыв глаза и потёршись кончиком носа чуть повыше  места поцелуя. — Особенно здесь. Здесь же приятнее, чем везде? — улыбнувшись, маг коротко взглянул на подругу снизу вверх, зная ответ на этот вопрос, и пальцы его скользнули вниз по её животу, отмечая направление взгляда. — И тут... — он прикоснулся к самому началу её щелки, закусывая губы от приятного волнения. Трогать её там... так близко-близко... — ...когда я вчера, ну... было же хорошо?..

Он же не сделает ей ничего случайно, если дальше потрогает там? Чтобы забрать первую кровь, надо это делать ну, не пальцами... пальцами ведь не страшно?.. Рассудил Маханон, поглаживая пальцами дальше, лёгким нажатием прикасаясь к бедру со внутренней стороны, чтобы Эллана чуть пошире развела ноги. В пляшущем свете огня всё было не так, как на берегу, и без воды, что скрывала их друг от друга и объединяла одновременно, всё казалось серьёзнее — но и интереснее в разы...

— Ой, — невольно вслух удивился Маханон, когда его пальцы, осторожно перебирающие мягкие складочки, оказались в своём любопытстве чуть глубже меж ними, — мокро... — моргнул он, отдёргивая руку и рассматривая свои пальцы на свету. Как будто показалось: влага, которой он там коснулся, быстро высохла. Бросив чуть озадаченный взгляд на подругу — так должно быть? наверное, должно быть; у него ведь тоже... — Маханон вернул ладонь обратно и прижал сильнее — кажется, так она хотела сделать, когда вчера прижимала его руку своей? Вот здесь...

— Скажи мне, как тебе лучше? — снова любяще поцеловав её грудь, почти шепотом попросил Маханон, подаваясь ближе и почти касаясь носом её щеки, только немного отводя плечо назад, чтобы видеть, чего и как там касаются его пальцы...

Вчера все происходило само собой, одно за другим и Элль почти не осознавала что делала и как, в водовороте эмоций, позволив себе идти вслед за ощущениями. А вот сейчас, когда нужно было, когда Хано хотел этого… она никак не могла расслабиться — всё лежала и думала: «а вдруг не получится?», «что это будет значить для него?», «он больше не будет меня любить?» — и другие глупости, которые без спросу лезли в голову, пока поцелуи не стерли все волнения, приятным жаром отзываясь в теле. Поглядывая на голову Маханона, склонившуюся к её груди, Эллана всё чаще дышала от настойчивых движений языка и невольно сжала ноги, когда его рука скользнула вниз. Но не от того, что ей не хотелось чувствовать там пальцы Хано, наоборот, хотелось… очень. И ласковые эти осторожные движения заставляли кусать губы, чуть раздвигая ноги, позволяя ему проникнуть туда, куда он так стремился. 

— Даа, — вздохом срывается с губ шепот, — вчера тоже так было… Я становлюсь влажной, когда хочу тебя… ну… э… там, у себя внутри, — стыдлив потупившись, заметив, как Маханон разглядывает собственные пальцы, на которых остались остатки её влаги, промямлила Эллана, не зная, абсолютно не зная как себя вести! Доставлять ему удовольствие было значительно легче и понятнее, чем смирно лежать, позволяя сделать тоже самое для неё, особенно когда знаешь, что стоит только коснуться губами уха,  шеи, обнять ладонью член и это уже Хано будет стонать от её ласк, а не она изнывать от желания чего-то большего. — Продолжай... там... рукой и целуй меня, — шепчет Эллана, приникая к его губам поцелуем, чтобы может быть он не заметил с каким трудом даются ей эти слова, и как на самом деле странно направлять своими его пальцы, пока у него не получится поймать нужный ритм и нажим, который она сама случайно находит в этих ласковых прикосновениях.

Под водой было проще — легче, нежнее, совсем не так, как прикасаться к совсем нежным местам сухими пальцами. Он знает по себе, как резко и неприятно бывает, если задеть, — и только сосредоточено дышит, погружая пальцы чуть глубже, захватывая той сочащейся влаги; уже поняв под направляющими её жестами, что приятнее всего вот здесь, вверху, если прижать крепко и потереть, что-то особенное лаская там, под кожей. Маханон отвлекся поцеловать почти испуганно жмущуюся к нему Эллану, но прекращать ему не хочется — вид её, вот так чуть шире разводящей перед ним ноги, открывающей самое сокровенное и нежное, беззащитно сдающейся и доверяющей ему без просьб, без слов и обещаний даже такие свои секреты, — кружит голову и распаляет кровь; и парень, закрыв глаза в поцелуе, всё настырней трёт пальцами там, где она показала, дразня чуткое средоточие — как ему самому обычно нужно, чтобы поймать это сильное, такое приятное чувство, на секундочку выкручивающее всё тело желанной сладостью, молнией разлетающийся из паха, пока его напряжение выталкивает семя наружу.

И как он сам забывал от её ласк о том что у него есть руки и ноги, забывал обо всём, кроме касаний языка и тесной ладони, так и она беспомощно забывается от этой ласки, давая понять, что вот этим сейчас он на правильном пути — стоны и вздохи мешают поцелуям, и язык, вместо губ настырно ласкающий и теребящий такую упруго твёрдую вершинку соска, только подбавляет пламени в эти вспышки, будящие настоящий азарт — не дать ей никуда деться, пока не сделает с ней то же, что она так легко и почти играючи делала с ним самим, одним своим существованием доводя до пределов наслаждения...[icon]http://forumfiles.ru/files/0019/75/58/11982.png[/icon]
[desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Маханон Лавеллан, 16<br>Первый клана</div>[/desc]

+1


Вы здесь » Dragon Age: final accord » За Завесой » A moment to remember [Солис 9:34]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC