Вверх страницы

Вниз страницы

Dragon Age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: final accord » Там лежит Бездна » Как стать драконом: шаг первый [Драконис-Облачник 9:47]


Как стать драконом: шаг первый [Драконис-Облачник 9:47]

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Как стать драконом: шаг первый
[html]<center><img src="https://i.postimg.cc/ZYw6LWSL/screenshot-581.png" class="illust_ep"></center>[/html]
План Гаррета и его помощников удался: ухватившись за ложный след, стражники принцессы дали ему время спокойно покинуть деревню, увозя в скрипучей телеге ценный груз — одурманенную сном и запертую в ящике Изабель. Но пасторальная идиллия продлится недолго — рано или поздно принцесса очнётся, и не станет ли это испытанием посложнее, чем само дерзкое похищение?..

Дата событий:

Место событий:

последние числа Дракониса и начало Облачника 9:47

всё дальше и дальше от окрестностей Старкхевена

Гаррет Хоук, Изабель Тёрнсо
Вмешательство: ГМ

0

2

[indent] Однажды, так давно, что казалось в какой-то иной, прошлой жизни, одна мудрая женщина сказала: «Сила волков, не в зубах и скорости. Сила волков в стае. Куда бы судьба тебя не забросила – собирай стаю. Деньгами не купишь преданность и не деньги придут тебе на помощь». Эти слова глубоко засели в душе Хоука и он не раз убеждался в их справедливости. Где бы Гаррет не появлялся, будь то Лотаринге, Киркволл, крепость Серых стражей или деревушка между Антивой-Сити и Риалто — он везде собирал стаю. И теперь в окрестностях Старкхевена делал ровным счётом то же самое, потому что в одиночку и на одних только деньгах не провернуть то, что задумал Варрик.

[indent] До свадьбы оставалось чуть меньше трех недель, когда Защитник прибыл в земли Ваэля. Забавно как повернулась судьба. Ну ладно кунари, ладно свихнувшаяся Мередит, но певчий с его клятвой отомстить городу выглядел… занятно. Хочешь отомстить Андресу так найди его и мсти. В чем же провинились жители Киркволла? Разрушая одну единственную семью, Хоук считал, что спасает многих. К тому же, юная невеста Себастьяна, когда-нибудь еще и спасибо скажет. Отдать ребёнка за человека, который годится ей в отцы! Ох, уж эта политика с мать их за ногу династийными браками. Свою бы дочь за своего же ровесника Гаррет никогда не отдал бы. Молодость надо проводить с теми кто молод, а не с мужем без пяти минут покрытым сединой, сколь влиятельным бы он не был.

[indent] Не сказать, чтобы Хоук делал это специально, но товарищами обрастал легко и непринужденно, никогда не оставаясь в стороне от чужой беды, наблюдая, подмечая и приходя на помощь тем, кто в этом нуждался, пока красавица Луз, напросившаяся с кузнецом в БОЛЬШОЕ путешествие и поклявшаяся перед ликом Андрасте, хранить тайну, чтоб её нос отсох и отвалились уши, собирала для него информацию в Старкхевене, куда Гаррет предпочитал раньше времени не заглядывать, опасаясь быть слишком узнаваемым для свиты Ваэля. В конце концов, объявляя вендетту Киркволлу, он объявил её и Защитнику и мог бы уведомить городскую стражу, в преддверии столь значительного события как собственная свадьба, о том как Хоук выглядит.

[indent] А город полнился слухами о принцессе. Кроткая нежная фиалочка, сопровождавшая принца или объезжавшая окрестности в сопровождении охраны и свиты, знакомясь с землями, которые в скором времени должны стать для неё домом, занимала умы многих. Городские торговки распускали сплетни, юные девушки завидовали и стремились быть похожими, а Луз слушала и запоминала. Разузнав места, в которых собирается стража замка, чтобы пропустить по стаканчику, она с легкостью присущей молодой красивой девушке завела полезные знакомства и даже поклонника, через которого умеренно тянула информацию о планах принцессы, пока Хоук обрастал новыми друзьями.

[indent] В одной из окрестных деревень умирала женщина. Её семья сбилась с ног и потратила все накопления на лечебные настойки. Они даже привозили из Старкхевена лекаря, но любые усилия были бесполезны — мать семейства чахла с каждым днём, а её мужу и детям оставалось только молиться. Гаррет узнал об этом, коротая вечер в «порочную добродетель» в местной таверне и слушая сплетни одним ухом. Удивительные создания люди: иногда чужая жизнь и особенно случившаяся в ней беда, выглядит для них забавной темой для разговора. Можно, конечно, было пропустить мимо ушей, забрать куш — годы проведенные бок о бок с Варриком даром не проходят — и забыть об этом разговоре, но Хоук был бы не Хоуком, если бы остался равнодушным, хотя и предложить помощь тем, кто в ней отчаянно нуждается не всегда бывает легко. Особенно если ты маг, и помощь твоя — не дров наколоть.

[indent] Заявился в дом местного плотника Гаррет с заказом на платяной шкаф, а учуяв витавший в воздухе запах трав и разных лечебных настоек представился лекарем и предложил осмотреть больную. Не особо веря, что заезжему из Антивы врачевателю удастся то, что не получилось у местных, Хоука проводили в небольшую простецки обставленную спальню на втором этаже. Женщина выглядела очень плохо. Каштановые волосы, спутавшиеся и видимо не расчесанные уже несколько дней, разметались по подушке. Бледная кожа, впалые щеки, тусклые безжизненные глаза. Она выглядела так, словно жизнь покидает её с каждым выдохом. Глянув на мага серыми не заинтересованными глазами, Меллисандра перевела молчаливый укоризненный взгляд на мужа, который словно весь сжался за спиной Гаррета. Она сдалась и ждала смерти, устала и от болезни и от попыток её лечения. Вот только супруг не был готов её отпустить.

[indent] — Я могу помочь, — сказал Хоук подойдя к кровати. Конечно, Андерсом он не был, но за время совместных странствий поднаторел в лечении как раз для таких случаев — помогать избежать смерти тем, кому еще рано на тот свет. А этой женщине определённо было рано. Гаррет не мог определить сколько ей лет — слишком уж измученной и обессиленной она выглядела. Но плотнику он не дал бы больше пятидесяти и курносая девочка, с такими же как у матери каштановыми волосами, сидевшая в кресле подле кровати, была не сильно старше тринадцати или четырнадцати. Меллисандра посмотрела на него, на мужа, на дочь и прошептала одними губами, но Гаррет услышал:

[indent] — Делайте, что знаете.

[indent] Он вылечил ту женщину. Не сразу, потребовалось несколько дней, но болезнь не устояла под воздействием магии и ушла, а Гаррет обрёл друзей в которых так нуждался. Меллисандра была портнихой, два её старших сына и муж — плотниками, а младшая дочка, училась ремеслу у матери. Их дом находился на второй поперечной улице ничем не прославившейся деревеньки и если бы не случившаяся в нем беда, Хоук никогда бы его не нашел. Он не просил их помощи, но простые люди, отличавшиеся радушием и той удивительной теплотой и легкостью крепких дружных семей, с которой можно встретиться в деревнях, где быт людей прост и понятен и больше зависит от умения стоять плечом к плечу перед невзгодами, решились помочь Защитнику в его не лёгком и очень неоднозначном деле.

[indent] О том, что невеста Ваэля преданная андрастианка, Луз стало известно почти сразу. Городские жители, даже те, кто в былые годы не чувствовал стремления к молитве, каждое воскресенье толпились у главного храма, чтобы поглазеть, а потом всю неделю обсуждать во что принцесса была одета, была ли весела, кому улыбнулась, кого удостоила чести и помахала рукой. Во всей этой суете похищение казалось мало возможным без ненужных жертв, хотя идея выкрасть Изабель из собора посещала голову мага. Но для того, чтобы такой план стал возможным нужна паника, способная отвлечь внимание стражи. А там где паника, там затоптанные дети и те, кто оказался слабее. Поэтому Гаррет отмел эту мысль. Позже стало известно, что после службы принцесса посещает уединенные церкви в окрестных деревушках и именно к такому визиту они начали готовиться.

[indent] У своего поклонника, хитрая Луз разузнала какую именно церковь готовится посетить принцесса в ближайшее воскресенье, и уже ранним утром к Матери Настоятельнице заявился Брат Алессио в сопровождении сестры Сессилии, которые во славу Андрасте собирались открыть в своём приходе недалеко от Уайлдервейла нечто подобное и просили показать как всё организованно здесь. Кто же откажет в таком благом деле? Хоук заинтересованно осматривал, отведенные приюту строения, разговаривал с детьми и неимущими, которые нашли здесь дом, задавал множество вопросов и никто бы не заподозрил в нем корыстные цели, потому что такое благое дело и правда нашло место в огромном сердце Защитника, правда пока еще не оформилось в конкретную идею.

[indent] Когда служба закончилась, народ разошелся, а монахини занялись своими делами и ждущим их целым ворохом мелких бытовых проблем, которые, оставленный без присмотра маг и его подельники умудрились организовать за время проповеди, Луз, одетая в платье послушницы, вошла в собор с черного хода. Антиванская красавица, хотя и не была очень набожной, но меж тем совершила все необходимые ритуалы прежде чем подойти к принцессе и завязать разговор.

[indent] Хоуку, выдававшему себя за Брата, тоже пришлось вырядится в рясу священнослужителя, которую бедной, не до конца оправившейся, Меллисандре пришлось исхитриться подогнать под его фигуру. И теперь он расхаживал по кабинету Матери-настоятельницы, то и дело косился в зеркало и усмехался в усы. Ну надо же! Как ему идет! Вот закончит карьеру похитителя благородных девиц и упадет в ноги Верховной жрице. Вдруг у нее есть подходящая должность? Правда, учитывая что, заснувшую его стараниями хозяйку кабинета пришлось запереть в шкафу, вряд ли лоно церкви примет Защитника с распростёртыми объятиями. Ну не очень-то и хотелось.

[indent] Но время шло, а Луз всё не было. Сыновья Мелиссандры ждали под окном с ящиком, в котором с помощью одеял сделали уютное «гнездышко», укрывшись в кустах вечнозелёной изгороди. Хоук плохо разбирался в растительности, но вроде это было что-то наподобие лиственницы. За дни подготовки, Гаррет не раз думал о том, что мог бы обратиться за помощью к старому товарищу — Фенриса, раз уж судьба распорядилась подобным образом, но что это за товарищество такое в котором ты ставишь выбор: или я – твой друг или вон тот другой – твой друг? Предательство, как не выбери. И поэтому встреч с эльфом Хоук не искал. Только предупредил всех, кто участвовал в деле, чтобы без зазрения совести рассказывали Фенрису, что их попутал маг и указывали верное направление, в котором тот собирался увезти Изабель. Они не причем. Это всего лишь «дар» убеждения.

[indent] Вдруг в коридоре послышались шаги, и Гаррет прижался к стене, выжидая. Стоило только двери закрыться за девушками, как Луз уколола принцессу маленькой иголочкой, смазанной усыпляющим ядом, таким же, что убаюкал Настоятельницу и Хоук ловко поймал, теряющую сознание принцессу. Лёгкую словно перышко, он передал её ждущим ребятам. Они уложили Изабель в ящик и укрыв его крышкой, осторожно понесли в груженную телегу.

[indent] В это время, у главного входа, где принцессу поджидала карета и охрана, развязалась потасовка. Наёмникам не надо было никого убивать — только устроить побольше шума и угнать карету. Они не гнушались «грязными» способами: сновидцем, смазанными ядом, замедляющими противника дротиками, да и просто теснили охрану от кареты, отвлекая внимание. В какой-то момент, когда им это, наконец-то, удалось, погрузили в экипаж связанную и замотанную в плащ, сопротивляющуюся подставную принцессу, очень похожую на настоящую фигурой и цветом волос и под удивленные возгласы, собравшихся помчались, создавая как можно больше шума, на восток. Их план был прост: в одном из ближайших лесов преградить каретой мост через ручей, пересесть на поджидающих там лошадей и таким образом избавиться от погони, продемонстрировав, что стража и вовсе гналась не за той девушкой.

[indent] Тем временем, Хоук и Луз выехали с задних ворот на телеге, груженной такими же ящиками, как и тот, в котором мирно спала Изабель, и неспешно погоняя, впряженного в нее осла, отправились в противоположную сторону. По расчетам Защитника, времени действия яда должно было хватить до первого убежища — охотничьей хижины, затерянной в чаще леса.

***

[indent] Гаррет затащил ящик в дом, не особо утруждая себя физической работой. Здесь, вдали от лишних глаз, он спокойно использовал магию и тяжелая коробка, в которой словно куколка в ворохе одеял покоилась несостоявшаяся жена Ваэля, проплыла по воздуху и нашла себе место в углу небольшой комнаты. Пока он разводил огонь в камине, Луз заглянула внутрь проверить всё ли в порядке с «гостьей» и объявив, что та вот-вот очнется, скрылась в единственной, примыкавшей к гостиной, спальне, чтобы переодеться из рясы в обычный дорожный костюм. Хоук же не спешил раздеваться, хотя чепчик, что носили служители церкви, всё же снял, водрузив на стол вместе с захваченными с собой припасами.

[indent] Совесть Защитника не мучала. О судьбе Фенриса он не волновался, считая, что эльф сможет о себе позаботиться даже в самой неприятной ситуации. Единственные о ком Хоук тревожился — обычные люди, оказавшие ему поддержку, а потому он хмурил брови, взирая на весело потрескивающий огонь, надеясь, что им удастся избежать наказания, но меж тем размышляя о том, скольких людей за свою жизнь волей неволей поставил под удар и стоило ли это того на самом деле. Что значат одна-две жизни, когда на карту поставлены судьбы многих? Но для каждого жизнь уникальна и для кого-то имеет значение, отнюдь не такое же, как у этой спящей красавицы в сундуке, которая лишь разменная монета в политическом союзе. В то, что брак этот может быть свидетельством нежных чувств, Хоук не верил. Какая может быть любовь, когда между будущими супругами пропасть в двадцать лет?

[indent] Похищать благородных девиц Гаррету раньше не доводилось и  он с некоторым любопытством ждал какая последует реакция. Криков Хоук не боялся — кричи не кричи, а в этой лесной глуши кроме ворон да белок услышать не кому. На подступах к хижине, маг поставил маячки, скорее для подстраховки, нежели действительно опасаясь того, что замел следы столь не умело и погоня может вот-вот их настигнуть. Дверь надежно заперта, бежать некуда. Разве что выпрыгнуть в окно, но такой прыти от без пяти минут коронованной особы Защитник не ждал.

+2

3

Её и не последовало. Прыти этой. Изабель тихо вздохнула, пошевелившись на импровизированной "кровати" — не сразу осознавая происходящее из уходящего глубокого сна, "мёртвого", без сновидений, и тем самым выдавая, что проснулась. Девушка медленно моргнула — раз, другой, осовело глядя на потолок хижины, слыша треск огня в камине... медленно поворачивая голову и замечая мужчину в церковной рясе, чужого человека, от вида которого негромко ахнула, ощутив удар страха: всё не то и всё не так, как должно было быть.

Что произошло в Церкви, Изабель запомнила плохо — слишком быстро всё сменилось, она даже оглядеться в кабинете не успела толком. Но мужчину узнала: он был там, она ещё удивилась тогда — почему он (секретарь?), а не мать-настоятельница, и где... Принцесса приподнялась на локте, ещё чувствуя слабость долгого сна — откуда, почему за тем коротким удивлением пришла темнота, погасившая всё, что было между... где она? Что произошло? Почему она — так низко, — на полу? нет, в каком-то... Изабель растерянно бросила взгляд на ящик, в котором лежала, и вот тут ей стало по-настоящему страшно. Создатель, почему она... если до этого и была наивная надежда на то, что всё это происходит по приказу Себастьяна — где ещё Церковь так лояльна правителю, как в белоснежном Старкхевене? и если не по его слову, как подобное случилось в самом священном, самом тихом месте во всём Тедасе, месте, где не позволены конфликты и кровопролитие?.. — то теперь она уже не могла так думать. Будь то неизвестной ей мерой защиты, ее не положили бы... в ящик! То, что какие-то люди способны презреть священные заповеди Церкви, не укладывалось у Изабель в голове — это было дико, неестественно, варварски. Она не хотела в такое верить. И всё же приходилось: именно в Церкви её... Принцесса вздрогнула, рывком садясь в ящике и стряхивая с ног запутавшееся в них одеяло. Несмотря на весенний расцвет, дороги Марки всё ещё оставались прохладны, особенно для спящих. О ней позаботились — но это не была забота тех, кто действует по распоряжению монаршей особы. О ней позаботились, как... о товаре. Вещи, а не человеке, имеющем честь и достоинство.

В горле саднило и ужасно хотелось пить, и Изабель с трудом сглотнула, снизу вверх с опаской глядя на церковного служителя. Или того, кто притворялся им.

— Кто вы такой? — дрогнувшим голосом спросила она. — Где я?..

"Зачем, что случилось, что вы со мной сделали?!" Сердце разрывало от звона этого недоумения и возмущения на грани паники, но Изабель могла только сжимать пальцами потёртое шерстяное одеяльце грубой выделки — благословенная Андрасте, такое только собакам на подстилку! — и смотреть, не в силах ничего поделать с мелкой нервной дрожью, от которой дыхание неровно билось на приоткрытых губах. Холодно. Хижина ещё не успела протопиться недавно разведенным огнём — и в ней принцессе после долгого сна было холодно. Тянуться за одеялом Изабель и не подумала.

Отредактировано Isabel Turnsso (2019-01-10 00:46:11)

+1

4

[indent] Огонь в камине весело трещал, а вот растрепанная со сна принцесса весельем не отличалась. Оно и понятно. Наверное, ей было страшно. По крайней мере, Хоук предполагал, что должно быть. Будь на её месте обычная девчонка она бы испугалась, поэтому подходить к пленнице Защитник не спешил, оставаясь всё там же — у камина и для приличия вороша угли кочергой. Выдавать то, что он маг и мог бы поддерживать огонь без особого труда и этих ухищрений, Гаррет не спешил, хотя посох специально не прятал, оставив в углу.

[indent] Мимолетно глянув на девушку, он продолжил хмуро ворошить угли, обдумывая случившееся. План Варрика был хорош, но был в нем и неучтенный недостаток: это то, что с пленницей еще и разговаривать придётся. Нет, Хоук любил поболтать, выпить, байки потравить. Он не отличался особой замкнутостью, скорее наоборот. Но сама ситуация, кхм. О чем можно говорить с той, которой ты свадьбу сорвал? Пусть даже и политическую. Пусть даже, может быть, девушка совсем не хотела выходить замуж и о любви к тому, кто вдвое старше, речи не шло. Но может быть мечтала о платье, соборе, голубях…  о чем там еще положено мечтать девице двух десятков лет от роду? Или, возможно, её манила власть, положение в обществе, достаток, хотя всё это и было у неё с рождения, но для многих нет придела совершенству. Они хотят иметь больше, быть значимее, сильнее, вершить судьбы, подчинять себе другие города.

[indent] — Не так важно, кто я, — откликнулся Гаррет, не спеша называть своё имя. Он обернулся к Изобель, внимательно изучая и пытаясь определить степень её испуга. Вроде бы она не паниковала, и он сделал шаг в сторону всё еще сидящей в ящике принцессы, но спохватившись отставил кочергу, облокотив её о кирпичную кладку камина.

[indent] — Слушай, я не причиню тебя зла, но какое-то время тебе придётся побыть со мной, — погладив бороду, сообщил Защитник, медленно двигаясь в сторону Бель. — Мы отправимся в увлекательное путешествие. А когда это станет возможно я верну тебя в целости и сохранности родителям. Ничего личного, просто… — Кочерга, которую он так небрежено облокотил на стену, съехала и с глухим ударом тяжелого железа встретилась с полом, перебивая Хоука. Он резко обернулся на звук, но махнув рукой, вернулся к принцессе, так и не договорив. — А да ладно. Пить хочешь? Есть? — вообще ему противило грубое обращение с пленницами и связывать и всюду таскать за собой Изабель на веревке он не собирался. Если, конечно, она сама его не вынудит. А потому плеснув в чашку рома из фляги, стоявшей на столе протянул её девушке. — Ты можешь быть пленницей или гостей. Выбирай.

[indent] На звук  из спальни, выскочила Луз и остановилась в дверях, замешкавшись рассматривая происходящее.

— О, Миледи, вы уже проснулись, — сделав мимолетный книксен, девушка, которой больше не было необходимости прикидываться кем-то, кем она не является, без лишний скромности и стеснения подошла к столу и принялась копаться в сумке, доставая из неё хлеб, ветчину и нож. Сделав себе бутерброд, принялась жевать и говорить одновременно, не отличаясь в повседневной жизни манерами, но что еще можно ожидать от деревенской девушки? — Слушай, раз она проснулась, тогда освободи мне ящик и я поехала, — рассуждала Луз особо не заморачиваясь на то, что пленница слышит. В конечном счете, принцесса теперь проблема Хоука, а не её. А телегу с ящиком, которые видели в храме все кому не лень, нужно отогнать подальше, да позаметнее, чтобы в очередной раз сбить преследователей со следа.

+1

5

"Не важно?!" — протестом вспыхнуло внутри граничащее с истерическим негодование, но Изабель только дернула губами, не сумев издать ни звука: слова комом застряли в горле чуть повыше колотящегося сердца. Наверное, только эта ошарашенность пока не подпускала страх настолько близко, чтобы принцесса полностью осознала его — и в какой ситуации находится. Одна, с каким-то чужаком, который даже имени своего не называет, тело глухое и заспанное от долгой неподвижности — но ей трудно было представить себе, насколько на самом деле это может быть опасно и чем чревато. Слишком уж иной жизнью она жила всегда. Жизнью, в которой трудно было помыслить, что кто-то может похитить и держать в неведомой угрозе принцессу хасмальского полиса. Изабель снова сглотнула, давясь сухостью в горле. Не причинит вреда? Вернёт родителям? Ох, Создатель, зачем?! Она сама, сама согласилась уехать в Старкхевен, это был её выбор — обеспечить своему городу защиту союзника, пусть и ценой своей свободы. Её не от чего было спасать! Если это вообще можно назвать "спасением"...

Кто-то что-то ужасно напутал, и принцесса не хотела признавать такого развития событий. В замешательстве она не ответила сразу на вопросы о питье и еде, боясь вообще вступать хоть в какой-то диалог с этим человеком — но мужчина сам налил чего-то в чашку и подал ей. Изабель, нервно поджав губы, взяла, пытаясь понять, что он хотел сказать. Пленницей или гостьей?! Какая разница, если её так и так удерживают против её воли?!..

Из кружки в нос пахнуло крепким алкоголем, и Изабель в немом изумлении отшатнулась, обратив к похитителю полный болезненного недоумения взгляд. Пить?! Вот это?! Он издевается, да? Принцесса закусила губы, и пальцы её, державшие кружку, задрожали. К глазам подкатились жгучие слёзы обиды — это был такой нелепый фарс... такое немыслимое ей прежде скотское нахальство, что она даже возразить не могла, шокированная масштабами. Она не бросила кружку на пол только потому, что это было бы ещё глупее, необдуманно и дерзко. А она должна сохранять достоинство. Должна, даже когда хочется плакать, упав на шелковые подушки и вздрагивающей спиной обвиняя весь мир в его бессовестной злобе. Должна, какими бы не были обстоятельства — она обещала себе. Она уже не просто принцесса, не просто младшая дочь. Она единственная наследница и будущая герцогиня Старкхевена. С трудом сдерживаясь и моргая, крепясь против слёз, Изабель неловкой рукой отставила стукнувшую по доскам кружку на пол, не сделав ни глотка.

Нежданно показавшаяся из комнаты девушка — Изабель вздрогнула, узнав в ней ту самую "сестру Церкви", которая сестрой, по видимости, и близко никогда не была, — проявила учтивость, которой принцесса не ждала, в слабой надежде на что-то привычное проследив за ней взглядом... только затем, чтобы последующая презрительная грубость оборвала эту надежду внутри, ударив ещё больнее, чем могла бы. Вот ведь... коза! Изабель редко ругалась на слуг, признаться честно, она и вспомнить не могла, когда они вообще давали ей повод — не считать же таким поводом небольшую неловкость с подносом или слишком резко дёрнутые завязки платья. С ней всегда обращались достойно, а кто не мог — тех попросту не подпускали, и соблюдение приятности бытия особы правящих кровей всегда было делом чести для её прислуги — или, во всяком случае, казалось таковым самой Изабель. Они старались, а она позволяла им не вылизывать эти старания до блеска. Но вот так!.. Такое обращение заслуживало полных пяти хворостин пониже седалища за грязь на языке и в голосе. Освободи ящик... и правда, как от груза какого-то, вещи, пары пудов яблок! Негодующе сведя брови, принцесса только села ровнее и вскинула голову. Ей и самой было унизительно сидеть почти на полу, в этой деревянной коробке из плохоньких досок, об которые наверняка проще простого поставить занозу. Но увидеть этого другим она не позволит. Не трон делает правителя, так ей говорили. Не меч — героя. Вещь подчиняется человеку, а не наоборот. Не проронив ни слова, Изабель сложила ладони на коленях и ждала того, что собрались делать её похитители...

+1

6

Хоук укоризненно посмотрел на Луз, но не потому, что она говорила о гостье, как о вещи — вовсе нет. Но так грубо и напоказ чавкать, даже не предложив другим, находящимся в комнате людям угоститься, было верхом неприличия. «Вот хамка, малолетняя» — любовно подумал он и отобрал у девчушки бутерброд.

— Иди лошадей запрягай, я вынесу тебе ящик, — усмехнулся Гаррет, откладывая хлеб на стол и добавляя: — по дороге доешь.

Луз обиженно насупилась, но спорить с кузнецом не стала. В конце-концов, какие бы близкие отношения их не связывали, а он был и есть её работодатель. Без него ей вообще пришлось бы возделывать поля, а не ездить по миру с поручениями и тем более не участвовать в похищении благородных девиц. Но ведь здорово, здорово у неё получилось! Может быть в разбойницы пойти или пиратки?

Собрав вещи и не забыв захватить бутерброд, Луз вышла из домика и занялась лошадьми, оставляя Хоука наедине с его проблемой.

Подходить к насупившейся принцессе, всем своим видом демонстрирующей уязвлённую гордость, Гаррет не спешил, вспоминая наставления матушки. Его детство было настолько давно, а жизнь так помотала, что общаться с пиратками, гномами, эльфами было куда привычнее и понятнее, чем с благородной леди. Но когда-то давно, чему-то такому его учили… Почесав в затылке, Хоук так и не вспомнил ничего путного, а потому просто забрал, отставленную кружку рома, поставил её на стол и отошел к окну. Уперевшись локтем в оконную раму и прижавшись лбом к своей руке, Гаррет наблюдал за тем как Луз выводит лошадь, гладит её морду, угощает чем-то, а та довольно фырчит в ладонь черноволосой красавице. Хоук знал эту породу, популярную у крестьян — сильные и выносливые, с мохнатыми ногами и дивным добрым нравом. Скорость у такой кобыла небольшая, но для того чтобы вспахивать поля она и не нужна. Он перевёл взгляд на окружающий дом лес, шелестящий голыми ветвями и с щемящей душу тоской вспомнил, что будь они в Антиве, любовался бы сейчас свежей весенней зеленью, а не этим серым унылым пейзажем.

Вдруг на стекло упало несколько мелких капель, словно желая поторопить, намекая, что пауза как-то слишком затянулась и Луз нужно добраться до места прежде чем ночь накроет проселочные дороги черным покрывалом. Она будет одна. И хоть и остра на язык, и сдачи дать может, но не тягаться ей с лесными разбойниками и прочей швалью, что может повстречаться одинокой девушке в дороге.

Побарабанив пальцами по стеклу, Хоук повернулся к пленнице задумчиво её рассматривая.  Первой мыслью было подхватить за подмышки и поставить рядом с ящиком. Потом он подумал, что мог бы попросить Изабель покинуть «темницу» самостоятельно. Ну не будет же она упрямо хвататься за эту коробку, только ради того, чтобы создать всем ненужные проблемы? Еще он мог бы просто потянуться к тени, сплести заклинание и перенести гостью по воздуху… Но что-то это все требовало столько усилий, что Гаррет решил остановиться на первом варианте. Он решительно пересёк комнату, помедлив лишь пару мгновений перед девушкой, примериваясь, и наклонившись рывком поднял на руки, подхватив одной рукой под колени, а второй прижимая к груди. 

— Так-с, — сказал он, осматриваясь и выбирая для неё то кресло, что было ближе к камину,  — посиди-ка пока тут, на судьбу свою подуйся, а я скоро вернусь.

Усадив принцессу, Хоук распахнул дверь, подпер паленом, чтобы не закрылась, вернул на ящик крышку и задумчиво почесал бороду, глядя на Изабель из-под нахмуренных бровей. Таскать ящики — это вам не девиц на ручках катать. Тут бы лучше магией. Но кто знает, как отреагирует девчушка, узнав, что её похитил не просто какой-то мужик, вырядившийся в церковный балахон, но маг? Испугается еще больше. Поэтому вздохнув, Гаррет все же взялся за ящик так. Он был неприятно и грубо сколоченный, но кузнецу не привыкать к тяжелой работе, а потому морща лоб от усилий, Хоук всё же протащил его через дверной проём и погрузил на телегу. Закрепив верёвками, чтобы не бултыхался в кузове, вытер лоб рукавом и вздохнул, глядя на Луз.

— Береги себя, — наставительно сказал ей, подсаживая на козлы и улыбаясь, когда девушка наклонилась чтобы быстро поцеловать его несколько дней не бритую щеку.

Подождав пока телега выехала из двора и скрылась за поворотом лесной дороги, Гаррет вернулся в дом.

+1

7

Изабель заметно напряглась, стоило мужчине приблизиться, изо всех сил стараясь не паниковать, думая, чем и как сможет защищаться, вздумай он обойтись с ней грубо — и громко ахнула, когда тот без предупреждения и просьбы подхватил её на руки. На свои мужланские грубые руки — подхватил аккуратно, но ведь совсем же без почтения и такта! Прикосновения чужого человека жгли хуже огня, и Изабель упёрлась и зажмурилась, всеми силами стараясь оказаться подальше от него, в задыхающемся возмущении выдавив "Не смейте меня трогать!", пока её несли и усаживали куда сочли нужным. Дрожащими руками отряхиваясь и всё ещё чувствуя на себе этот хват, запах, исходивший от бородатого мужика, она чувствовала себя вывалянной в грязи перед свиньями. Не столько само касание выбило её из колеи, сколько то, что ей его навязали, не оставив права выбора и даже не поинтересовавшись её мнением. Чтобы кто-то в её окружении мог позволить себе такое...! Немыслимо, и от вторжения этого — страшно. Что ещё он может вот так легко позволить себе сделать этими вот руками, куда их сунуть? Изабель закусила губу, борясь с горечью этого страха и бессилия. Он волен сделать с ней что угодно, а она, что она — кричи, никто не услышит, они... она выглянула из кресла, осторожно следя за тем, как мужик вытаскивает ящик из комнаты, — они, судя по виду самой комнаты и пейзажу за порогом, где-то в лесу, в дикой глуши. Ох, Создатель, за что ей это? Что она сделала, чтобы заслужить подобное испытание?.. Как же мучительно хотелось ей, чтобы прямо сейчас там, во дворе, появился Себастьян — в белой своей броне, с резным длинным луком и отрядом стражи... Но он не появится. Знает ли он вообще, что её... похитили?.. Как сможет найти её? И сможет ли?..

— Много есть таких, что бредут в грехе, отчаясь, что погублены навек. Но та, что отвергает, что верит, Не устрашаясь тьмы мира, и не кичится, не ликует над несчастьями слабых, но видит радость в законе и творениях Создателя, — молитвенно сомкнув перед собой ладони крепко прижатых к груди рук, Изабель зашептала едва различимым голосом стихи Песни, ища спасения от страха перед своим будущим, ища его в образе Той, чей Свет стал для них новой надеждой. Той, что отрицала страх, встречая испытания неизмеримо более тяжёлые. Той, в чьей вере и чистоте лежит их спасение.

— ...узнает мир благоденствия Создателя. Свет поведёт её по путям этого мира в другой, ибо для той, кто верует в Создателя, пламя — вода. Как мотыльки видят свет и летят в огонь, она увидит пламя и полетит на свет. Завеса не родит в ней колебаний, и не узнает она страха смерти, ибо Создатель станет её маяком и щитом, мечом и опорой...

"Маяком и щитом. Мечом и опорой..."
Шаги за спиной заставили Белль вздрогнуть, крепко сжимая губы и умолкая, лишь до побеления стискивая пальцы опущенных на колени рук.

— Имейте совесть и назовитесь наконец, — потребовала она надтреснувшим тоном, не оборачиваясь на подошедшего и вместо этого глядя в огонь. — И расскажите, зачем вы меня забрали.

"Если ты хочешь видеть меня гостьей, то уж наверное такую мелочь как объяснения я заслужила...?"

+1

8

Когда он вошел, Изабель молилась. Хоук не столько разобрал слова, сколь понял это по шевелению губ. Мешать не хотел и стоял, подпирая спиной дверной косяк. Ждал. Может быть в молитве она найдет успокоение? Хотя самообладания девчонке явно не занимать. Гаррет отчетливо понимал, что всё могло быть намного хуже: истерики, драки, крики, попытки сбежать —  но вместо этого тихая молитва. Может быть, они с Себом и были бы отличной парой: вместе молились бы по три раза на дню, вырастили бы таких же набожных детей. Но увы не сложилось, да и не сложится теперь. Не для того Хоук старался, чтобы Ваэль обрел счастье в личной жизни, в придачу с союзом способным поставить Киркволл под угрозу. Хотя и роль злодея, выкравшего невесту чуть ли не с брачного ложа… ну так себе роль. Не чем здесь гордиться. Лучше бы Варрик попросил кого-нибудь другого, но кому еще Наместник смог бы доверить судьбу города? Кто как не его Защитник, должен был вступиться?

Вздохнув, пригладив бороду широкой ладонью, Гаррет проверил надежно ли закрыта дверь и пошел к принцессе. Все же им придется провести вместе какое-то время, а значит и говорить придётся. Услышав вопрос, прозвучавший неестественным, надломленным голосом, Хоук качнул головой и пододвинул поближе второе кресло. На настолько близко, чтобы гостья чувствовала себя еще более дискомфортно, но и чтобы разговаривать можно было неспешно и не громко крича через всю комнату.

— Зови меня Гарри, — представился Хоук похожим на собственное имя, проглотив плоскую шуточку о том как когда и в каких позах имел собственную совесть и не раз. Он решил не рассказывать Изабель правду, хотя и был полностью уверен в своих силах, вот только его величество случай бывал более непредсказуем, чем самые отчаянные пираты. — Меня наняли помешать твоей свадьбе. Я и помешал, — дёрнул плечом Гаррет, внимательным взглядом изучая принцессу, пытаясь разобрать верит ли она ему или нет. С другой стороны, всё, что Защитник сказал, кроме имени, было сущей правдой. Ну разве что денег гном ему не платил, но с кого-кого, а уж с  Варрика Хоук найдет что спросить. — В соседней комнате есть кровать и всё необходимое. Ну там зеркало, вода, расческа, горшок, — кивнув на приоткрытую в спальню дверь перечислил он, чувствуя себя не в своей тарелке, хоть и был хозяином положения. — Эту ночь мы проведем здесь, а утром отправимся дальше.

+1

9

От передвижения вокруг неё подтягивающего кресло мужчины Изабель хотелось оказался настолько далеко, насколько это вообще возможно — но ей оставалось только вжиматься в спинку кресла и, словно в детстве, подтянуть к себе ноги, не боясь того, что подошвы сапожек на лёгком меху запачкают подол или обивку. Как дикий кролик, страхом загнанный в угол, она не сводила опасающихся глаз со своего мучителя, промолчав и лишь слегка наклонив голову, когда он назвал своё имя. Холодок его следующих слов сбежал по спине и мучительно скрутился в желудке. Это звучало слишком просто, чтобы ощущаться так кошмарно... помешать свадьбе. Кто мог? Зачем? За что? Что они им сделали, что она им сделала, что им сделал Себастьян?! Пламенеющее проклятие Создателя на их головы!.. Когда-то слова двоюродного дядюшки казались ей книжным преувеличением, но именно сейчас вспыхнувшая в душе, жгуче подгоняющая слёзы к глазам обида на чью-то глубочайшую несправедливость ощущалась именно таким желанием. Нет, даже... нет, их костям нет места в святом пламени, вознёсшем Пророчицу. Гнить в земле их удел, лучшее, что должно ждать способных на такую подлость...

Изабель нервно вздохнула, смаргивая резь в уголках глаз и упрямо поднимая взгляд на огонь. Нет, она не заплачет. Каких бы ещё мерзостей не услышала... Как бы... Невольно шмыгнув носом, принцесса быстро утёрла ладонью глаза, против воли солоно намокающие. Нет, нет-нет-нет-нет. Много чести, видеть плачущей будущую герцогиню Старкхевена. Она с усилием вобрала воздух в грудь и взглянула на бородача, чувствуя, как сквозь сухость в горле и страх подступает отвращение. Горшок... Ох, Создатель! Как же это... как же это... то есть, ей... Лицо принцессы исказилось от горького возмущения. Одна с этим уродом, вместо воды предлагающим крепкий алкоголь, в лесной глуши, без помощи, без возможности даже переодеться... Она не знала, чего ей хочется больше — ударить его или расплакаться. Сделать что угодно, чтобы он хоть немножечко ощутил, как ей плохо!.. Проклятый мужлан. Когда Себастьян найдёт её, ему всыплют столько плетей, что он месяц не сможет даже стоять. И ещё много-много раз! Повесить мерзавца было бы слишком просто. Она попросит Себастьяна этого не делать.

Какая же она была дура, когда боялась Ваэля, когда чувствовала себя рядом с ним, словно на высочайшем званом приёме, и считала это неудобным. Когда вздрагивала от его слов, улыбки, внимания. Когда думала, что этот союз, этот мужчина — совсем не то, чего она хотела бы в своей жизни, даже не зная, чего на самом деле хотела бы. Всё бы сейчас отдала, лишь бы только снова оказаться рядом с ним. Да простит ей Создатель, сама бы кинулась к нему в объятия! Лишь бы только защитил и укрыл. Пусть делает с ней всё, что хочет, как хочет, только никогда больше не оставляет одну. Изабель обхватила себя руками за плечи, снова безуспешно пытаясь сглотнуть резь в глазах и сухость в горле.

— Вы ужасающе неподготовлены к тому, чтобы принимать в гостях коронованную особу, — горько проговорила девушка, не поднимая взгляда на своего тюремщика. — Стоило хотя бы оставить при мне служанку, а не отпускать её на все четыре стороны, — Изабель решительно поднялась на ноги, сжимая пальцы в кулаки, и гордо вскинула голову, набравшись смелости кольнуть ряженого в рясу мужика взглядом. — Я ваша пленница, и ничего более, — обвинительно заявив об этом, она развернулась и стремительно направилась к указанной ей двери, едва ли не чеканя шаг по глухим доскам пола. Лишь на пороге принцесса задержалась, коснувшись ладонью косяка, и ненадолго обернулась через плечо, всё ещё горя оскорблённым, жгущим совесть видом.

— Вы сказали, отправимся дальше. Куда вы намерены меня тащить?.. — спросила она с нервным отвращением, оставшись дослушать, но и не думая более смотреть на собеседника.

Отредактировано Isabel Turnsso (2019-03-19 18:03:33)

+1

10

Огонь в камине весело потрескивал. Его всполохи теплыми оранжевыми бликами играли на лице вжавшейся в кресло девушки. Она даже с ногами в него забралась лишь бы быть подальше от своего обидчика. Может быть и зря он придвинул кресло так близко. Надо было вообще у двери остаться. Подумаешь громкий разговор. Кому какое дело до него в лесной глуши? Но теперь уже ничего не изменишь — не двигать же кресло назад! К тому же, что же это за похититель такой, которого мучает совесть? А ведь мучает.

Хоуку действительно было жалко Изабель. Она вряд ли успела заслужить такую судьбу за свои двадцать с небольшим лет. Но, как известно, жалко у пчёлки в попке, а побыть его пленницей несколько месяцев не так уж и плохо. Точнее, могло бы быть гораздо хуже: грязные наёмники, работорговцы, и прочая тедаская шваль, в то время как он вёл себя достаточно вежливо, не собирался обижать или пользоваться, упаси Создатель, её беззащитным положением. Да он вообще по сути ничего не собирался кроме как помешать Ваэлю заключить союз с соседними полисами и вновь подвергнуть Киркволл опасности. Да и не только Киркволл, если вдуматься. Ходили слухи, что планы Себа куда как более грандиозные и далеко не месть городу Варрика у него на первом месте.

Вот только всё это было очень не правильно. Он смотрел на удивительно сдержанную, поджимающую губы и явно всеми силами стремящуюся не плакать принцессу и не знал как с ней поступить. Как облегчить ей эти страдания? Может быть вырубить? Погрузить в сон? Пусть проспит эти два месяца, пока он скрывает по лесам и морям её тело, а проснется уже в родном доме — у родителей. Перед ней откроется новая жизнь. Выйдет потом замуж за кого-нить другого, более подходящего по возрасту, характеру, любящего, а не берущего то, что дают ради далеко идущих политических целей. Да, молодая красивая девица знатных кровей никогда не останется без жениха! Спасибо еще потом ему скажет.   

— Она не служанка, а ты уже взрослая девица, чтобы позаботиться о себе самостоятельно, — посмотрев вслед удаляющимся в спальню гордо расплавленным плечам ответил Гаррет, которому отсутствие Луз было только на руку — вот уж кого никогда не учили каким-либо манерам, так это простую деревенскую девчонку, которую лишь его появление спасло от участи всю жизнь быть дояркой. Ну или кем-то там еще — Хоук не вдавался в подробности. 

— Ты сама выбрала быть пленницей, а значит знать куда дальше тебе не положено, — буркнул Гаррет, горько вздохнув — не правильно всё это. Очень не правильно. Может быть он стал слишком стар для этого дерьма? Может и на жизнь начал смотреть иначе. Не как на одно большое приключение, никак на игру в которой ты или победитель или проигравший. И девушка эта, ставшая всего лишь невольной пешкой… Не правильно это. Но ничего поделать с этим, Хоук уже не мог. За каждое действие есть своя цена. И в данный момент, за то, чтобы в Киркволле люди продолжали спокойно спать ночами, платили её свадьбой. В общем-то в рамках большого города, цена не такая уж и большая.

Вряд ли последняя его фраза, позволила бы заслужить хоть каплю расположения, скорее наоборот. И громко хлопнувшая дверь — красноречивое доказательство этому. Но он не нянька! И не обязан с ней нянчиться. Обеспечить безопасность и подержать достаточно далеко от Старкхевена можно и не стараясь быть милым. Вовсе нет. Безопасность и расстояние. Расстояние и безопасность — единственные его задачи. А потому пожав плечами, Хоук взял кочергу и поворошил угли в камине. Лениво потянулся к тени, пока принцесса не видит, заставляя огонь разгореться ярче и сел в кресло, вытянув к нему ноги. Достал флягу, откупорил, делая глоток горького, приятно обжигающего нёбо и язык пойла, и смотрел на пламя. Может быть и правда, не стоило отсылать Луз так скоро. Может быть в обществе другой девушки, Изабель было бы спокойнее. Но сбить погоню со следа куда важнее душевного равновесия коронованной особы.
 
Гаррет не знал, сколько времени он так просидел, прежде чем додумался выйти во двор, принести воды из прикрытого досками колодца и развести огонь в кухонной печи. Хоук не шибко умел готовить, но холостяцкая жизнь приучила его самому о себе заботиться, так что в скором времени простецкое жаркое из овощей и мяса, наполнило приятным запахом весь дом. Он так же нагрел воды, подозревая где-то на задворках собственного мужицкого сознания, что коронованной персоне — как теперь маг называл про себя Изабель — вряд ли понравиться умываться студёной. 

— Есть будешь? — постучавшись в дверь, Хоук смиренно ждал ответа, не пользуясь без надобности положением хозяина, но мог бы. Эта хлипкая дверь, служившая границей между спальней и гостиной ни в коей мере не являлась преградой для такого здорового мужика как он, а уж тем более для мага. Но Гаррет всё еще стремился быть вежливым.

+1

11

Хлопок дверью вышел, на вкус Изабель, таким стыдливо глухим, жидким и слабым из-за того, какая тонкая и криво прилаженная здесь дверь, что ей захотелось открыть дверь обратно и хлопнуть ещё раз, на этот раз поосновательнее, выбить из проклятой двери хоть что-то приближенное к выражению того гнева и боли, что глодали её изнутри, — но девушка сдержала порыв, только обиженно глянув на "неправильную" дверь и поджав губы. Встряхнув руками для избавления от бравшей её досады, она всё тем же чеканным шагом подошла к узенькой кровати — лавка это пристенная, а не кровать! — и уселась на неё, нервно сцепляя и переминая пальцы. Здесь отвратительно и бедно пахло слежавшейся сыростью, просачивающейся сквозь доски из окружающей лесной глуши; матрас на кровати даже на вид казался слежавшимся в комки, а покрывало было протёрто до корки жестких катышков. Прикоснувшись к нему ладонью, Изабель тут же отдёрнула руку и укоризненно заломила брови. Грубо, неудобно, бестолково и непочтительно. Она не должна здесь быть, только не здесь, только не она! Но куда деваться? За мутноватым окошком не видно ничего, кроме серого неба и тёмных силуэтов деревьев. Погода на дворе ветреная, и куда-то делось солнце. Снаружи её ничего не ждёт, никакой надежды.

Даже внутри, вдали от пламени очага, принцессе быстро стало прохладно, и она поспешила плотнее запахнуться в плащ, нахохленной птичкой сидя на краю кровати и не зная, куда себя девать. Нашла взглядом жестяной графин и кружку на низкой тумбе — и какое-то время просто её гипнотизировала, словно надеясь, что она сама нальётся и подастся. Нет, конечно, на самом деле, нет — просто недоверие опасливо плескалось внутри, смешиваясь с протестующим негодованием. Наконец, вдохнув, девушка, убежденная сухостью в горле, встала и, подойдя к тумбе, осторожно — графин был тяжёл, — налила себе воды. Холодной до того, что едва смогла коснуться её губами и сделать маленький глоток. Потом, преодолевая себя, ещё один. Это было так унизительно — помятая кружка, вода из колодца, — что она снова чуть не всхлипнула, отставляя кружку обратно и возвращаясь на кровать. Из смежной комнаты доносились звуки какой-то возни, которую затеял бородач. А принцессе только и оставалось, что метаться из угла в угол в своих мыслях. От переживаний уже мутило и хотелось наконец разрыдаться, рухнув на кровать — но это было бы слабостью. Она будущая герцогиня, надежда народа, проводница любви и внимания Создателя, она не должна реветь, как маленькая девочка.

Что там затеял этот Гарри, стало вскоре ясно — когда густые запахи ароматов готовящейся пищи поползли по дому. Изабель не ела с самого утра, лишь плотно — по своим обычным меркам! — позавтракала перед поездкой, не желая отягощать желудок перед визитом в место чистого духа. Сейчас воспоминания о том простом чистом убранстве стола, белоснежной ткани с золотистой вязью узора, фарфоровых тарелках с изящной каемкой, об умиротворённом покое трапезной комнаты в замке Ваэлей сердце скручивало болью — настолько это не было похоже на это грязное, низкопробное место и кошмарного "хозяина", здесь заправляющего. Желудок предательски потянуло, и Изабель сглотнула слюну, тут же запрещая себе думать о еде. Наверняка она будет такая же гадкая, как и всё здесь! Жирная, пачкающая, годная свиньям вроде этого мужика, готовым пожирать что ни попадя, но не ей! Не ей! Пленнице знать не положено! Да подавись ты и мнением своим, и едой, и воздухом самим, негоже портить его своим дыханием!..

От гневных и печальных размышлений о происходящем Изабель наконец отвлёк стук в дверь. Она подняла голову, давно уже сидя на кровати с ногами — к демонам, прямо сапогами на покрывало! — и обнимая свои колени. Но отозвалась не сразу — совсем не сразу, хотя с другой стороны легко могли расслышать, как она, помедлив, поднимается и подходит к двери. Постояв у неё несколько вздохов с ладонью на ручке, принцесса в приливе накатившей досады наконец поднялась выше своих сомнений и страхов, и резко дёрнула дверь на себя, открывая её — и представая перед мужиком с той стороны с самым гордым видом, какой только могла изобразить сейчас, устав за день.

— Раз пленницам не положены ответы, — схватив ртом воздух, бросила она ему в лицо гневный взгляд, — то и едой своей можете давиться самостоятельно!

В этот раз хлопок дверью вышел чуточку лучше, чётче. Глядишь, еще пара таких повторений, и она научится изъясняться с её помощью до полного собственного удовлетворения.

— Приятного аппетита! — добавила Изабель, специально повышая голос, чтобы её слышали сквозь дверь, уже отходя от неё с гордо вздёрнутым носом и собираясь уединиться на кровати, не обращая никакого внимания, что этот мужлан хочет или не хочет сказать ей в ответ.

Он ведь потратился на то, чтобы увезти её сюда, содержать, прятать. Она нужна ему живой, определённо. И, надо полагать, достаточно невредимой. Вот пусть и старается, если это ему надо — а она, она и пальцем не пошевелит ради этого! И готовки его ни капли в рот не возьмёт. Лучше умереть от голода, чем есть с милости такого человека!..

Отредактировано Isabel Turnsso (2019-03-19 19:16:43)

+2

12

Хоук стоял под дверью, раскачиваясь с пятки на носок, и ждал. Ждал пока её светлость коронованная особа соизволит ответить. Но она не спешила осчастливить своим решением. Казалось бы вопрос простой — хочешь есть или не хочешь, да или нет. Трудно даже предположить сколько девчушка будет размышлять над действительно сложным. А хотя, Создатель помилуй, какие сложности у неё могут быть? Какого цвета платье одеть к ужину? Какую молитву прочесть? Да какой орнамент вышить. Скучно и предсказуемо день за днем на протяжении многих лет. Понятно почему решение вопроса «Есть будешь?» заняло у неё столько времени. Но вроде бы кровать в комнате протяжно скрипнула и раздались тихие шаги  по направлению к двери. За которыми последовала очередная тишина, в которую Защитник уже начинал подумывать открыть самому — помочь нерешительной девушке. То что голод не должен был обойти её стороной, Гаррет прекрасно понимал. Всё же с утра времени прошло не мало, да и порошочек снотворный у некоторых вызывает не хилый жор. Но он не успел. Дверь раскрылась и Особа предстала перед ним в лучших традициях благородного высокомерия. 

От последующего за резкими словами, хлопка дверью у Хоука даже челка приподнялась, такой зычный он у принцессы получился. И как только дверь в щепки не разлетелась! Вот уж чего он не ожидал, так это того, что принцесса Хасмала окажется такой невоспитанной: не хочешь есть, так и скажи! Дверь-то зачем ломать при этом?! Избалованная и неблагодарная. Вот сейчас пойдет и нарочно съест всю еду. Пусть голодает, раз такая…

Ничего не сказав, лишь возмущенно фыркнув, Гаррет развернулся на пятках и тяжелым шагом двухметрового мужика пошел на кухню. Вот еще! Он не будет просить её поесть — чай не добрая бабушка, а грозный похититель. Таким и будет. Ща поест и пойдет кровать отвоёвывать. Раз она такая кусачая и бесстрашная, пусть на коврике у порога спит, как собака.

Хоук мог бы тихо поесть на кухне, но вместо этого, громко звеня посудой он накрыл стол в гостиной и важно уселся за ним, вкушая собственноручно приготовленное жаркое, которое надо отметить отлично у него получилось. Пламя в камине уютно нашептывало, что может зря он так с девчушкой — у неё всё-таки стресс и надобно понять и простить. Но че-та не хотелось. Гаррет выпил ещё бурбона, закончил есть, аккуратно составил посуду и отнес в кухню, решив помыть с утра — уж очень не хотелось морочиться сейчас. День был долгий, он порядком устал, а потому проверив заперта ли дверь, спрятал ключ в карман штанов и уселся в кресле у камина.

Но сон не шел. Кресло словно жало, было ему не в пору и мантия священнослужителя сдавливала плечи — и почему он её раньше не снял?! Ясно же, что никакого отношения к церкви не имеет. Стащив с себя рывком, оставаясь в обычной рубахе, Хоук кинул одеяние поближе к чепцу и снова попытался уснуть. Но сон не шел. Гаррет встал, меря комнату гигантскими шагами, раздумывая над всей этой дурацкой ситуацией — он ведь не злодей! Хотя может быть таким. Почему нет? Раз девушке так хочется, значит Хоук будет злодеем, мудаком, неприятным типом — и это её выбор! Не его. Он хотел быть приличным и обходительным, Создатель видит — выделил ей горшок и отдельную комнату, но раз она сама не хочет, то что тогда его останавливает?!

В очередной раз, проходя мимо несчастной двери, Гаррет направился прямо в неё с силой раскрывая и врываясь внутрь, застывая на пороге, возмущенно пыхтя.

— Вставай! Или я лягу прямо на тебя, — гаркнул он, смотря на девчушку, сидящую на кровати и быстрым шагом сокращая между ними расстояние. Но вместо того, чтобы и правда лечь, Хоук, рубашка которого была распахнута до середины груди поёжился от смены температуры при переходе из комнаты в комнату. Там, в гостиной у камина, было значительно теплее, чем в этой единственной комнате, служившей спальней. Он глянул на ножки кровати, прикидывая про себя сколь небрежное обращение они способны выдержать и потащил за собой, незаметно помогая магией, от чего кровать не громыхала так, как должно.

Отредактировано Garrett Hawke (2019-04-22 06:15:39)

+1

13

Снова забравшись с ногами на кровать, усевшись в углу её и обхватив руками колени, Изабель тяжело вздохнула. Ей было голодно и прохладно, и она плотнее куталась в плащ, не зная, что теперь делать и как жить эту жизнь, которая вдруг стала... такой. Один Создатель ведает где, с мужиком-похитителем, от которого её отделяет лишь хлипкая дверка и собственное понимание, что похищенная нужна ему живой и целой... Может, Заступница наша и Невеста Его узнает, увидит со своего места подле Творца Всего, да подскажет Себастьяну под час молебна? Где-то он сейчас? Наверняка её уже ищут всеми силами, может, Себастьян даже сам во главе охраны уже скачет сюда, по следу. Не может же быть так, чтобы телега не оставила отпечатка. Шмыгнув носом и представляя своего суженого — с этим холодным, горящим синим взглядом, подобным лучшей стали, — в белой броне и подгоняющим коня. Он найдёт её, обязательно. И никакие похитители не помешают, не остановят, как не остановило Андрасте ни предательство, ни сожжение. То, что должно случиться, случится. Хасмалу нужен этот союз. Себастьяну нужен этот союз. Она нужна. Даже если не по воле сердца, не по тому смешному трепетному чувству, что, наверное, немного всё-таки было у неё к Эладио, но из благородной заботы и внимания, которым он окружал её по праву и по чести. А не как этот... слов не находилось — да и нужны ли слова! Наемник-деревенщина, неотёсанный дурень, у которого даже изобразить вежливость не выходит толково. Чего ещё от него ждать. Такие ради денег сделают что угодно, даже вот — в робу чужую влезут и в Церкви нападут, подлым обманом утащат из-под носа охраны. Потому что напрямую никогда не сладил бы, силёнок не хватило. Она видела, каков Фенрис в тренировочном бою, и это было впечатляющее зрелище, тем более для эльфа... от этого мужика он бы одну кучку тряпочек оставил и не больше. Но подлость есть подлость. Особенно там, где никогда её не ждёшь, в единственном месте, где доброта и чистота мира ещё должны быть нерушимы... как это мерзко всё-таки, нападать в Церкви...

Она не слушала, что там творит в соседней комнате мужик, громыхая тарелками и сотрясая шагами пол, лишь тихонько молилась, сомкнув ладони и находя успокоение в мерном повторении стихов Песни. Маленькая книжка-сборник была у неё при себе, во внутреннем кармане плаща, не потому, что Изабель не помнила главные верши — всю Песню заучить разве что истинные святые и могли, — но просто из её любви держать эту вещицу в своих руках, эту маленькую часть памяти о церквушке в замке Тёрнсо, о матери-настоятельнице, что когда-то рассказывала маленькой, завороженно слушающей Белль историю Андрасте и Создателя, с идущими годами открывая подрастающей воспитаннице всё больше подробностей соразмерно тому, как росло и ширилось её понимание мира, переставая быть таким детским и наивным — а затем подарила эту книжку, в которой сама написала для принцессы главные напутствия и заветы, выбранные из полной Песни. Казалось, в этой книжице сама обложка была тёплой и такой же чуть шероховатой, как руки отдавшей её женщины...

Дверь с грохотом распахнулась теперь уже с той стороны, и Белль вздрогнула всем телом, звучно ахнув от испуга. Сердце на секундочку ушло в самые пятки, чуть ли не в каблучки её сапог. Сдавленно взвизгнув, когда Гарри грозно двинулся к ней, она вжалась в стену — и кубарем слетела со сдвинутой мужиком кровати, запутавшись в подоле и чуть не упав. По стенке попятившись в угол комнаты у окна, она — "Не трогайте меня!" — не закричала этого только потому, что голос пережало в горле от паники пополам с возмущением. Гарри всё равно трогал только кровать — на какую беду она ему понадобилась, Изабель и придумать не могла, только съехав спиной по стене на слабых ногах. Книжица, которую она лелеяла в руках и рассматривала, вспоминая о доме, осталась лежать на покрывале утащенной кровати — но пойти следом и забрать её у этого грубого, страшного и, наверное, пьяного уже подонка было выше сил принцессы.

Только что же теперь получается, она будет тут спать на полу?..

+1

14

Кое-как протиснувшись в дверь, чуть не разломав и ту, и кровать, которую в одиночку повернуть на бок и протащить не задевая спинкой косяк было сложно даже с помощью магии, Хоук с грохотом установил отвоёванное ложе недалёко от камина. Старательно пыхтя не от натуги, а возмущения, шмякнулся на неё и, наконец-то, вытянулся в полный рост, хотя ноги не уместились и их пришлось свесить, но хоть спину разогнуть по-человечески в первый раз за день — уже хлеб. Гаррет подложил руки под голову и закрыл глаза — так лучше да, так он обязательно уснёт. Ночи ещё длинные и холодные, в путь отправляться раньше рассвета не имеет смысла, беседовать с пленницей не о чем — остаётся только спать. В этой лесной глуши их никто не найдёт, а патрули днём они обойдут тропами. Теми на которых их и не подумают искать — слишком рискованно для простых похитителей. Отличный план, надежный и основательный. Казалось бы, что может пойти не так?

Но сон не спешил приходить и укрывать мага тяжелым одеялом забытья. Он отвоевал кровать у девчонки! Мужик! Защитник Киркволла! Старый вояка. И что теперь, доволен собой? Сладко спиться? «Ваапще не спиться, — и Хоук упрямо перевернулся на другой бок, — но она первая начала!» Так себе оправдание для взрослого, прожившего большую часть жизни человека. Такие как он долго не живут, не умирают от старости в собственной постели, никто не знает где и когда смерть откроет для него дверь, через которую можно пройти только раз и уже никогда не вернуться. Она же мелкая и глупая, вырванная из привычного мира, сотканного из кружев и лести. Как может Хоук требовать и ждать от неё чего-то? Не рыдает — уже хорошо. Что ещё ей остаётся? Сражается с ним, как умеет — хлопая дверью и голодая. Наверное, в её жизни это эффективные методы и слуги и родители охотно идут на поводу такого поведения. Но он не будет. Не будет жалеть её, не будет извиняться, не будет пытаться подстроиться и сделать это путешествие приятнее. Не будет и всё. Это не его работа. Он всего лишь человек, которого старый друг попросил помочь решить проблему и Гаррет решает как умеет. Хотя лучше бы Варрик попросил расправиться с контрабандистами, порождениями, демонами — да с кем угодно ещё, с кем просто и понятно как быть. Поздно уже в сорок один похищать девиц. Что с ними делать потом?

Зычно зевнув, Гаррет повернулся и поморщился — в бочину впилось нечто неприятно твёрдое. Он привстал на локоть с удивлением беря в руку книжонку и листая. Молитвенник.

Хотя был Он пронзён сотней стрел,
Хотя страдал от великого множества ран, больших и малых,
Оставался Он твёрд сердцем и шёл далее.

Случайные страницы, случайные стихи. Наверное, Принцесса молилась, когда Хоук ворвался в комнату и нарушил её покой. Но поздно уже поворачивать вспять — только идти, только вперёд. Как теперь он будет выглядеть вернувшись и протянув Принцессе эту книжонку? Может ещё ножкой виновато шаркнуть: простите, это ваше? Или что там требует дворцовый этикет? Не важно. Это всё уже не важно. Она сама выбрала быть пленницей. А значит ему нечего переживать по поводу её обид.

Захлопнув книжку, Хоук привстал и кинул её на кресло, стоящее чуть поодаль, прежде чем улечься поудобнее и заснуть. Тепло огня, сытный ужин и выпитое бренди сморили его достаточно быстро, стоило лишь успокоить совесть. Раз десять перевернувшись с бока на бок, Гаррет зычно захрапел.

+1

15

Это было так несправедливо! Так ужасающе, отвратительно грубо и бесчестно, что у Изабель не то что слов — мыслей внятных, не состоящих из восклицательных знаков на повышенных тонах, не было. Сердце в груди колотилось и сжималось от причинённого испуга так, что было и жгуче, и больно, отчего девушка хватала воздух ртом, прижимая ладонь к груди в почти что тщетной попытке успокоиться. Слёзы от такого оскорбления, такого обращения сами собой навернулись на глаза, и Белль поспешно стирала их тыльной стороной ладони, шмыгая носом и стараясь сдержать ворот плотины, чтобы она не прорвалась. Нет, нет, нет! Она не будет плакать! Не из-за этого... поганого человека, не из-за того, что он обращается с ней, как с последней собачонкой. Захотел — покормил, не стала есть — пнул и выгнал в сени. Как это... низко!..

Комната без кровати казалась заметно более просторной и пустой. Только менее выцветшее место на деревянном полу да пара слабых царапин от ножек остались позади. За дверью ещё какое-то время слышалась возня, скрип и отголоски мужских зевков — душераздирающий звук, на самом деле, — пока, наконец, всё не утихло... и не сменилось сотрясающим стены храпом, уснуть в котором, даже будь у неё кровать, уж точно не представлялось бы возможным.

Изабель не заметила, когда этот момент настал. Она дрожала от пережитого, силясь взять себя в руки, и боялась даже на шаг отойти от стены, приблизиться к этому чудовищу в соседней комнате. Невозможно. Хватит этого, с неё — хватит! Она не будет больше это терпеть! К демонам, в Бездну, да хоть в подштанники Андрасте, да простят её Создатель и Невеста его за такие слова! Если этот мужик ещё раз явится перед ней и хоть руку протянуть попробует — да она тут же замертво упадёт, не от страха, так от отвращения! Не бывать этому, нет! Девушка с трудом поднялась на ноги, всё ещё нервно дыша и ощупывая раму окна, под которым сидела, не замечая, как по спине дует прохладный ветерок. Окно было заперто на щеколду изнутри, заткнуто мхом по щелям... прошлогодним, видимо, то есть отжившим уже одну зиму и подсохшим за это время. Рассевшаяся от влаги рама туго поддавалась рывкам — поначалу осторожным, замирающим, одними кончиками пальцев, с оглядкой, лишь бы только не привлечь внимание, а когда раздался храп — осмелевшим и одновременно отчаявшимся. С тихим дребезгом стекол в решетчатой раме Изабель наконец справилась со створками, открывая их внутрь комнаты и впуская в неё холодный ночной ветер, непогодой начинающегося дождя шумевший снаружи тёмным, чужим лесом, пахнущим сырой свежестью прелых листьев. Тишина наступившей ночи была зловещей, полной незнакомых отзвуков, причин которых принцесса не знала — но все они были в разы лучше того омерзительного храпа за спиной. Храпа человека, с которым никакого мира не было и быть не могло. Да простит её Себастьян, да помилует Создатель, но ни минуточки лишней она под этой крышей не останется. Коль сгинет в лесу, так тому и быть. Что угодно, лишь бы не здесь. Лишь бы не столкнуться с этим мужиком ещё раз, не ждать с выпрыгивающим сердцем, что ещё он способен отколоть и какую издевательскую грубость вытворит следующей.

Перелезть через окно в юбке длинного платья оказалось непросто, ещё и шума при этом стараться не поднять — но с третьей попытки Изабель справилась, сползая вниз и вытаскивая следом отчаянно цепляющийся плащ. Казалось, это не окно с занозистой рамой её держит, а Гарри проснулся и поймал убегающую в кулак. Всхлипывая от обиды, досады и подступающей паники, Белль несколько раз рванула ткань, освобождая её, чудом не порвав. Да так, дороги не разбирая, и кинулась прочь, в сторону от двери, чтобы не попасться на глаза. Каблуки сапог тонули в скользком мху, деревья натужно скрипели и грозно шумели кронами, и в темноте за кустами, казалось, таятся все её былые страхи и известные хищники, готовые выскочить и порвать на кусочки. Слёзы внутри дальше копиться отказались, да так и полились рекой, застилая глаза, и принцесса совершенно потеряла способность разбирать, куда бежит. Лишь бы бежать. Ветки цепляются за рукава и за плащ, сквозь подошвы больно ступать на корни и твёрдые шишки, но лихорадочно бьющееся в груди сердце гонит и гонит вперёд, пока не...

— Иии-иии! — взвизгнула Изабель эхом на весь лес, падая в яму, которой не заметила впереди. Кубарем, в ворохе листвы, пачкая в жидкой грязи под ней одежду и руки, по бьющим камням, до самого дна, пока неведомая сила, тащившая её, не исчерпала себя, оставив девушку, сжавшуюся комочком, лежать без сил подняться от боли телесной и душевной, всхлипывая и только крепче вцепляясь в свой плащ, словно надеясь, что он спрячет её от страшного мира вокруг и дождя, начинающего проливаться сквозь лысоватые лесные кроны...

Отредактировано Isabel Turnsso (2019-06-08 12:42:57)

+1

16

Хоук спал крепко и тяжело, когда постепенно до его ничем не укрытого тела начал добираться холодный воздух из оставленного на распашку в соседней комнате окна. Он поморщился и перевернулся на другой бок, попробовал свернуться калачиком, еще раз перевернуться, натянуть на себя несуществующее одеяло, еще раз перевернуться, пока в итоге не свалился с узкой для такого большого мужчины кровати. Сев на полу, ругнулся, вздыхая и зевая одновременно. Огонь в камине погас. Не поддерживаемый силами уснувшего мага он догорел, но не в нём была причина сквозняка доме. Несколько мгновений до всё еще сонного Гаррета доходила, навалившаяся на него реальность. Он вскочил на ноги, притягивая стоящий в углу посох и примерно догадываясь о произошедшем. Быстрыми шагами пересек гостиную, оказавшись в комнате пленницы. Пустой. Как и его голова, позволившая всему этому произойти. Оставленная раскрытой оконная рама еле слышно скрипела на ветру. Хоук грязно выругался, мигом подходя к ней и выглядывая наружу, в какой-то тупой надежде, что Бель хотела сбежать, открыла, вывалилась, ушибла ладошки и передумала. И сидит теперь несчастная рыдает под кустом. Но нет.

Раздавшийся вдалеке женский визг, заставил Гаррета лихо выпрыгнуть и выругаться еще раз, бегом направляясь к источнику вопля. Только Создателю одному известно на какую пакость в этом лесу могла наткнуться сбежавшая принцесса. И волки, пожалуй, самая безобидная из них. По плечам хлестали ветви деревьев, с неба падали капли дождя, а ночной лес был переполнен разными звуками — шелестом, скрипом, шумом крыльев вспугнутых птиц, хлюпаньем грязи под ногами. Глаза не сразу привыкли к темноте, но Гаррет специально не освещал себе дорогу. Его цель была где-то вдали и увидеть её никакое заклятье не поможет, а вот маг с огоньком будет заметен издали. Он остановился на краю оврага прислушиваясь и надеясь что принцесса издаст еще каких-нибудь звуков. Его взгляд упал на светлый клочок ткани, зацепившийся за ветку и Хоук присел, осторожно снимая его. По склону вниз уходили свежие следы чьего-то падения и на дне оврага ему удалось разглядеть, укрытый тканью силуэт. Может и камень, конечно. С такого расстояние и не разберёшь. Гаррет начал аккуратный спуск, когда в лесу повисла напряженная тишина, прерываемая редким сдавленным звуком, больше всего напоминающем хрюканье. Страх холодным ветерком пробежался по шее, поднимая волоски на загривке и Хоук, напряженно вглядываясь в темноту, заметил темные тени крадущиеся по дну оврага. Осторожно. Словно вынюхивая жизнь, прячась за поваленными деревьями, стягивая кольцо вокруг жертвы. Вдруг с противоположного берега раздался пронзительный визг. Крикуны. Их голоса ни с чем нельзя спутать. Две тени, прячась за корягами и кустами, ринулись вниз, спеша добраться до жертвы первыми.

Гаррет среагировал молниеносно. Земля под принцессой подсветилась бледным фиолетовым руническим кругом и пространство вокруг вспыхнуло тонкой стеной барьера в который врезались чудища, не причинив ей никакого вреда. Их когти бесплотно пытались прорезать невидимую преграду, из скалящейся пасти на землю капала слюна, а от яростного визга казалось даже деревья сотрясались. Но продолжалось это не долго. Всего несколько мгновений пока маг сосредоточенно вычертил огненную печать на груди одного из них. Монстр даже заметить не успел, как вспыхнув, взорвался горящими кусками, поджигая товарища и нескольких подоспевших порождений.

Осторожно, притормаживая правой ногой, Гаррет съезжал вниз по склону, накладывая одно заклятье за другим. Верхушка посоха то и дело вспыхивала оранжевым светом, высвечивая в темноте напряженное лицо мага. Сила, проходившая сквозь него, казалось способна вспороть недра оврага и вывернуть его наизнанку, уничтожая врагов, но Хоук осторожничал, боясь задеть и принцессу. Он стянул десяток порождений в плотный клубок, заставляя их неестественно застыть, прежде чем разорвать силой огненного взрыва, разбрасывая в разные стороны, горящие останки.

— Бежать сможешь? — оказавшись рядом с принцессой спросил Хоук, изящным (для такого массивного мужчины) пасом руки посылая в стремительно приближающихся гарлоков несколько огненных стрел и тут же, стоило этому заклятию сорваться с пальцев, перенаправляя энергию тени в землю за спиной, заставляя корни деревьев и комья глины складываться в подобие ступенек. — Давай наверх, я за тобой, — легонько подтолкнул девушку он, сосредотачиваясь на порождениях, которые, кажется, ничуть не испугались мага, а лишь порадовались тому, что жертв стало двое и с каким-то самоубийственным упрямством продолжали нападение, надеясь переломить ход битвы, задавив количеством. И Хоук понимал, что рано или поздно его силы иссякнут. А значит нужно убираться из леса. Чем быстрее, тем лучше.

Но быстрее и лучше никак не подходило под состояние принцессы, на которое Гаррет, отбив первую волну всё же обратил внимание. Не долго думая, он подхватил Бель, перекинув через плечо и гигантскими шагами побежал наверх. Остановившись лишь на самом краю оврага, превращая землю склона за спиной в вязкую жижу, надеясь, что на какое-то время это задержит врага.

Хоук поставил принцессу на ноги только рядом с домом. Дверь была закрыта на ключ изнутри, так что заходить пришлось так же, как и выходили. Подсадив девушку на подоконник, Гаррет влез следом и втащил её в дом. Закрыв ставни, он отёр пот со лба и посмотрел на пленницу. От магии кололо в пальцах, от бега сердце тяжело билось под рёбрами. Но принцессе, конечно, пришлось куда тяжелее. Порождения умеют производить неизгладимое впечатление.

— Мы должны торопиться, они идут по нашему следу, — сказал Хоук, беря Бель под локоть и ведя в гостиную. — Сядь посиди пока, — усадив принцессу на кровать, Гаррет осмотрелся. Сейчас нужно было быстро сделать слишком многое — собраться, запрячь лошадь и бежать. Но и состояние пленницы вызывало у него опасение. Подхватив с кресла молитвенник, он сунул ей его в руки, садясь на корточки перед ней. — Послушай меня, всё будет нормально, — сказал он, касаясь кончиками пальцев коленки девчушки, сплетая лёгкое успокаивающее заклинание, показанное ему Андерсом когда-то давно, но Хоук не часто к нему прибегал. В окружении Защитника редко попадали люди, в первый раз встречающиеся с порождениями. Но память мага точно знала, что делать. Выученное единожды, сплеталось и сейчас.

Отредактировано Garrett Hawke (2019-05-09 15:14:14)

+1

17

Бежать она не могла.

Она и стоять-то не могла толком, от попытки Гарри направить её вверх по склону сделав только один шаг и упав руками в прелую и склизкую грязь гнилой листвы, не плача только потому, что страх скрутил всё нутро, и принцесса с широко открытыми глазами на мокром лице только хватала сырой лесной воздух вместе с жаром вспыхивающего пламени и палёной вонью взорванных магией тварей. Магией.

Сейчас, однако, магия была спасением. Когда над лесом разлетелся визгливый скрежещущий вопль, словно пародирующий её собственный, Изабель показалось, что сердце её превратилось в точку и перестало биться, провалившись куда-то так далеко, что и вовсе не найти никогда. В ночной черноте она едва заметила движение, и вскрикнула, когда свет вспыхнувшей под ней магии озарил двух нападающих тварей, остановленных прозрачно мерцающим куполом и стремительно, но безрезультатно бьющих по нему снаружи. Движения быстрее, чем может отследить взгляд, и только вспышки от соприкосновения длинных когтей не то клинков с магической преградой сполохами подсвечивают уродливые силуэты. Создатель милосердный, что это?! Куда, в какой край её притащили, чтобы здесь водилось такое?!..

Белль зажмурилась, закрываясь руками, боясь, что призванное магом пламя охватит и её саму. На счастье своё, она не видела всего ужаса, что творился с визжащими, рычащими и орущими в огне тварями, и не смела обернуться и посмотреть. Он маг. Этот мужлан — маг, и столько магии она и не видела никогда, столько уничтожающей стихии, направленной чужими руками. В этот момент, только в этот момент, она была рада, что он догнал её, что нашёл и встал между ней и тварями чёрного леса. Но безысходность — из-под когтей смерти угодить обратно в руки тюремщика, вора, поганого наемника, стремящегося разрушить её жизнь, было всё равно так себе сменой обстановки, и Изабель уже не знала, от чего плачет больше — от облегчения или от горечи снова оказаться рядом с ним. Только, с трудом справляясь одновременно со слезами, заливающими глаза, и чужим плечом, выдавливающим из живота дыхание, цеплялась за куртку на спине "спасителя" в страхе соскользнуть и упасть головой вниз на рывками мелькающую землю, хотя за ноги её держали крепко, почти больно.

Мотыляться подобно мешку с мукой пришлось не так уж долго — Гарри бежал куда быстрее её самой, но, когда принцессу посадили на подоконник, голова у неё в довесок к истерически стучащему сердцу кружилась так, что она едва соображала, что происходит, только беспомощно и непонимающе глядя на похитителя. В дома её пришлось втаскивать, и до самой кровати она едва перебирала ногами, совсем не чувствуя себя в безопасности даже здесь, под крышей. Или тем более здесь? Что остановит тварей в лесу, когда те придут сюда? Придут ли они? Снова маг со своим пламенем?.. Даже тот, похоже, понимал, что не сможет. Изабель сжала в пальцах книжку молитвенника, прерывисто дыша и сглатывая. Дом до этого казался надёжным — надёжной тюрьмой, — но теперь в его стенах было так же холодно и стыло, так же темно, как снаружи, и так же казалось, что с любой стороны может наброситься ужасное чудовище. Но молитвенник словно сотворил чудо — подержав его в руках несколько ударов сердца, Белль ощутила, как до рези дико стучащее сердце успокоенно замедляется, а дыхание выравнивается. Ей даже хватило смелости поднять взгляд на присевшего перед ней мага, что-то пытающегося ей внушать.

— Если не будет, — через небольшую паузу тихим, но не дрогнувшим голосом откликнулась Изабель на его увещевание, чуть суживая глаза и поджимая губы, — то Себастьян отыщет вас, и только Создателя вам останется молить о милости. И я не думаю, что Он услышит вас, — с горькой ненавистью проговорила девушка, в полумраке дома с потухшим очагом разглядывая бородатое лицо напротив. На лицо обычного селянина или горожанина оно не походило. Да и на разбойника только издалека. Этот Гарри мог бы сойти за аристократа, если его причесать и приодеть достойно. Даже бороду не растил абы как, а явно стриг. Но это, конечно, было слабым утешением.

С молитвенником в руках ей стало спокойнее, легче, но унять дрожь это не помогло. Намокшая от дождя и сырой грязи одежда тяготила и вытягивала тепло из тела, и ощущение это было просто ужасным. Ничем не сравнить с летним дождём, под которым она часто имела смелость намокнуть в пику аханью камеристки и девушек-служанок. Даже с Себастьяном, ещё в той жизни, где она не была связана с ним согласием сочетаться с ним обетами, когда-то... Отдёрнувшись от этой мысли, принцесса резко отвернулась в сторону, отводя взгляд.

Когда, почему, почему всё пошло не так, когда всё стало так искажённо и уродливо?..
С того самого момента, как пришло известие о гибели Фредерика. Без её брата всё смешалось и покатилось под откос. Всё стало нелепо и неправильно. И становилось только хуже. Сначала свадьба, которой она не хотела, затем похищение, которого и в страшном сне бы не увидела, а теперь ещё и одна с магом в лесу, полном хищных монстров, которых даже он боится, считает угрозой. Не говорит, что они могут остаться здесь и переждать. Не верит в то, что это возможно.
Чем она так провинилась перед Создателем, чтобы заслужить всё это? За что ей этой испытание? Для чего? Изабель нервно всхлипнула и закусила нижнюю губу, бессильно пытаясь вновь не разреветься. Но слёзы уже знали проторенный путь и недолго дрожали на ресницах, сорвавшись на щёки и скатившись по ним.

Всё будет нормально, сказал он. Быть-то оно, может, и будет, но до того "будет" пережить бы "сейчас"...

Отредактировано Isabel Turnsso (2019-06-16 14:50:56)

+1


Вы здесь » Dragon Age: final accord » Там лежит Бездна » Как стать драконом: шаг первый [Драконис-Облачник 9:47]