Вверх страницы

Вниз страницы

Dragon Age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: final accord » Воспоминания прошлого » Know you better [Драконис 9:47]


Know you better [Драконис 9:47]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Know you better
[html]<center><img src="https://screenshots.gamer-info.com/dragon-age-origins-awakening/22827.jpg" class="illust_ep" style="width:500px;"></center>[/html]
Стремясь получше узнать места, в которых оказался, Рем на время оставляет Пик Солдата, не догадываясь, что сюрпризы в мешке у судьбы ещё не закончились. Воистину, неисповедимы пути Создателя, грустно улыбающегося своим Серым Стражам...

Дата событий:

Место событий:

конец дракониса 9:47 ВД

Ферелден, город Амарантайн и окрестности

Рем Гаргония, Мирайя Халберт
Вмешательство: не нужно

+1

2

[indent] Звание было ему великовато.
[indent] Как плащ, сброшенный когда-то с отцовского плеча на сына, продрогшего под моросящим небом в час затянувшейся осенней охоты. В нём с запасом можно было поместить двух, если не трёх таких же Ремиллей. Со званием было так же. Рем стоял, опираясь ладонями широко расставленных рук на парапет одной из смотровых площадок Пика и глазел на раскинувшийся перед ним пейзаж, не замечая холодного сильного ветра, задувающего прохладу под броню и царапающего щеки редкими колкими снежинками. Прохлада была постоянным спутником жизни здесь, в ферелденских прибрежных горах, и к ней было нетрудно привыкнуть. Рему, во всяком случае, закалка позволяла счесть, что это так — впрочем, не отменяя обострившегося пристрастия изгонять из костей въедающийся в них холод вином, сваренным с антиванскими специями. К удобствам апартаментов констебля, второго после командора во всём Ордене, прилагалась и отличная коллекция весьма интересного алкоголя, собранного в стенной нише, но к ней Гаргония, вдумчиво полюбовавшись на слегка припылённые бутылки, почти не притрагивался — если не считать той литровки чёрного марчанского брэнди, распитого с Кусландом за приключившейся по случаю долгой беседой. Но то был единственный вечер, проведенный Ремом в этой комнате. В уединении предоставленных апартаментов вся бездонная величина свалившихся ему на голову обстоятельств ощущалась в разы отчетливее, на грани осознания кружась завихрениями рычащих кошмаров в темноте за спинкой кресла, и он сбегал от её власти, проводя время в общих казармах, спрашивая, рассказывая, слушая, узнавая и позволяя узнать себя. Не давая укрепиться нежданной, незаслуженной избранности — но всё равно скованный ею по рукам и ногам. Здесь, на укреплениях, простор и высота убавляли это чувство, заменяя другим — масштабом. Величием. Огромным простором перед его собственными незначимыми размерами. Где-то высоко в подёрнутом прозрачно-серой и солнечной хмарью весеннем небе крикнул грифон, с прыжком в воздух оповещая о себе и мелькнувшим силуэтом — Рем только поднял взгляд, приложил руку к глазам против солнца, — улетая в сторону диких гор на охоту. Единственный — пока, сказали ему, только пока, — символ действительного величия Серых Стражей, последней и часто невидимой преграды между миром жизни и миром моровой смерти.
[indent] Что это значит для него теперь, две недели спустя от посвящения, Рем не мог сказать словами. Не находил он таких слов, чтобы угнаться за мнившимися ему высочайшими стандартами ощущения легендарного, благороднейшего долга, но кожей, кровью ощущал эту вошедшую в его суть принадлежность к чему-то большему. Странное, прежде незнакомое ему, вечному одиночке, чувство — включенности, причастности, встроенности, как встроен каждый камень в систему крепостной стены. Появилось ли оно из-за того, что он пережил кровавый ритуал, отнявший жизни стольких добровольцев, отсеявший и отсортировавший с непредсказуемой, слепой яростью тьмы, которую они глотали из кубка? Из-за того, что цена вступления в ряды Серых оказалась столь беспощадно высока? Сделало ли его выживание это кем-то особенным? Да, пожалуй. Сделало — другим. Рем посмотрел на свою ладонь, несколько раз сжав и разжав пальцы. Там, глубоко под кожей, у самых костей, если хорошо вслушаться, можно было ощутить успокаивающий, нежный шепоток духа — или то, что сам Ремилль представлял себе шепотом, эту поднимающуюся изнутри навстречу любым сомнениям тёплую уверенность, вдохновляющее чувство любви и заботы, сопровождавшее его так давно, что он и забыл, каков был его мир до этого мистического сплетения, до этого ощущения всегда прикрытой спины, защиты и мягких рук, готовых поймать в любом падении. Теперь в нём было не только это, но и яд, чёрная кровь, принятая на Посвящении.
[indent] Гаргония волновался, как скверна может повлиять на привязанного к нему духа, но разговор с одним из старых магов успокоил его, что дух вне опасности — так же, как сами Стражи не подвержены поначалу злому влиянию скверны. Скверна живёт в их крови — в его крови теперь, — но она лишь чуждый, временно загнанный в подчинение зверь, монстр, чья неистовая жизненная сила делает Стражей такими... другими. Проживающими свои жизни вдвое, втрое, впятеро быстрее обычных людей. Ремилль уже сполна ощутил на себе жаркую интенсивность голода и мучительный ужас кошмаров, после которых он просыпался, тем не менее, преисполненным сил и желания действовать, чувствуя себя таким здоровым и на всё способным, каким никогда прежде не ощущал, настолько, что это желание действовать граничило с боевой яростью, щедро выплескиваемой на плацу и гонящей искать... иных приключений. За это придёт расплата, когда монстр расшатает клетку и вырвется на свободу, когда скверна начнёт разрушать его тело и превращать в живой труп. Сколько лет ему уготовано теперь, десять, двадцать? Говорили разное. Но Рем всё равно не надеялся жить долго, со скверной или без неё. Он и не хотел — однажды обнаружить себя стариком, высохшим дедком в камзоле, поучающим молодых и способных. Нет, он знал, что погибнет до этого. С такой жизнью — погибнет непременно, нарываясь раз за разом на всё новые и новые высоты проблем, когда-нибудь будет ими прискорбно съеден. Знал и не беспокоился, не тревожась за усеченное скверной будущее. Когда время придёт, это будет последняя и самая захватывающая битва — как-то так он и надеялся умереть, сражаясь, с мечом в руках, прорубая себе путь к тому, чему уже не случиться. Но до тех пор — скверна подчинена ему, он наездник на шее этого дракона-архидемона. Её жаждущая разрушений, смерти и уничтожения душа не имеет власти над ним, клетка крепка и оставляет монстра лишь с бессильным рёвом биться внутри, бросаться на прутья, трясти шеей, но не позволяя стряхнуть поводья. Пока он жестко держит их в кулаке, владеет им и собою, извлекая из этого союза лучшее.
[indent] Так же жестко и чётко, как должен теперь держать и эту крепость. Держать составляющих её людей, каждого по отдельности — и всех вместе. Нести ответ за Орден, которого он не знал. За армию, которой никогда не командовал. И это была задачка посерьезнее борьбы со своим внутренним скверным драконом.
[indent] Да, его хорошо приняли здесь, в братстве, частью которого Ремилль стал, очнувшись тем утром живым. Не удивительно, он умел захватывать души и сердца с наскока, с яркой, вдохновляющей подачи. Но демон побери тебя, Кусланд, ты совсем катушкой тронулся с такими решениями? Может быть, и так, тронулся — да только в той его шутке про невесту и правда была только доля шутки. Слово Командора весило здесь больше всего камня, из которого построен Пик Солдата. И пока немногие шептались, другие, старше и серьезнее, лучше знающие Героя Ферелдена и его причуды, смотрели так, будто Рем тут уже десять лет при звании стоял, а не едва примерил на себя регалии констебля, скакнув из пешек в дамки за один ход. Но он видел осторожность за этими взглядами, спокойное выжидание, знание и память, которыми он не обладал, и это изматывала больше, чем непонимание и недоверие. Это была планка, до которой надо было допрыгнуть, не уронив и не раздавив ни одного яйца, которые едва-едва получается удержать между пальцев.
[indent] Тяжело вздохнув, Гаргония на момент вжал ладони в камень, словно тот мог дать ему опору, которой иногда переставало хватать под ногами от путаницы этой в мыслях, и заставил себя встряхнуться, отталкиваясь от парапета. Да, плащ путается, мешается, висит тяжелыми складками, но он научится правильно его носить. Не показывать вида, что что-то не так. Как годами до этого прятал все страхи и волнения за дерзкой улыбкой в глаза тем, кто не любил его просто за неудачное, неправильное рождение, порочащее идеалы общества. Не впервой и не привыкать. Он всё может и всем это покажет, взлетая к высотам на крыльях азарта преодоления. Вскарабкаться на поставленный барьер и оседлать его, изгнать эту настороженность и вечное тенью сквозящее ожидание, что он, зеленый новичок, толком не знающий ничего, не владеющий никакими особыми секретами опыта управления, тем более управления совсем специфической силой Стражей — провалится, не преуспеет. Трижды ха. Констебль Серых, Кусланд, да? Я дам тебе Констебля — да такого, что ты охренеешь, герой. В позитивном ключе, конечно же — юморист я или где?..
[indent] Но метить высоко или пугаться огромной ответственности можно было сколько угодно, а рутинные дела никто не отменял. До того барьера ещё добрести бы — сквозь катящиеся под ноги брёвна других дел, других условностей, которые нужно решать. Поэтому сейчас путь Гаргонии лежал вниз с горных склонов, извилистой тропой к раскинувшемуся на побережье городу, когда-то защищенному Стражами от последнего послеморового нашествия порождений. Рем бывал в Амарантайне раза два или три в прошлые года своих путешествий, но те визиты были коротки и не питались интересом к примитивному ферелденскому окружению. Кто ж знал, что в этих землях ему придётся застрять надолго... как бы и не навсегда.
  [indent] Он может узнать людей, делясь с ними историями и поднимая вместе кружки с вином, но люди — это не всё, что ему нужно знать. Вернее сказать, не только те люди, что составляли Орден Стражей. Земля, которую они защищали, народ, который проживал свои судьбы в покое благодаря и им в том числе. Не пустить порождений дальше случайных расселин в горах, откуда они периодически вылазят на свет. Оставить незамеченной всю ту работу, что проделывают Стражи десятилетиями между пиками Моров, чтобы сберечь иллюзию мирной, спокойной жизни, не затронутой скверной. Позволять им забыть тот кошмар, что был для Стражей постоянством реальности. Переваливший за середину драконис на морском берегу был немного сумрачным, серо-дождливым, облака светлой серой хмарью кружились в вышине, в воздухе висела сырая взвесь изредка усиливавшейся мороси, которой было свежо и влажно дышать. Конь шёл неспешным шагом под седлом тевинтерца, оставившего своего драколиска в горах: сейчас ему не хотелось выбиваться из окружения и пугать непривыкший к таким хищным тварям народ, собирая взгляды и шепотки. Хватало уже того, что его укрепленная чешуей куртка, выточенный из золотящейся кости щит и меч в ножнах из гладкой фиолетово-чёрной перепонки говорили за хороший достаток всадника. Придерживая поводья, Рем вертел головой, изучая скучный сельский пейзаж городских предместий в стороне от основного торгового тракта, уводящего караваны повозок мимо горных проходов, западнее, вдоль Штормового берега. Дома, лежащие поближе к городским стенам, разъезженная колёсами телег дорога, бродящие в траве курицы, стадо пасущихся овец, люди с тюками на спинах и без них, верховые и пешие... Жизнь шла, не замечая ничьих проблем.
[indent] Всхрапнувший конь остановился перед стаей гусей, под важное гаканье вожака переходивших дорогу вместе с подгонявшим их прутиком мальчишкой. Как так получилось, что тебя теперь всё это заботит, Рем, мог задать себе вопрос Гаргония. Всё это знание. Стареешь, что ли, теряешь былую лихость неприкаянности приключенца, ищущего в жизни только проблем? Показав стражникам у ворот медальон Серых Стражей и назвавшись полным званием — так гулко, всё ещё не про него прозвучавшим, — Гаргония уже пешим повёл коня по городской улице. Город, лежащий впереди, вызывал странное чувство... он был не чужим тому, кто был чужой всей этой земле по крови. Еще пару часов назад, глядя на долину с высоты горных пиков, он мог всю её мысленно взять в ладони — это чувство осталось и сейчас. Стиснув пальцы на поводьях коня, Рем покачал головой в смешанных чувствах. Никогда он не стремился взять себе больше важности, больше ответственности и значимости, но плечи его без труда держали предложенный вес, и тевинтерец не без гордости за себя и свои способности выпрямлял спину под этим грузом. Констебль Серых. Он привыкнет. Нет смысла отрицать, что в этом безумстве решения Кусланда было что-то такое, что ему отчаянно, дико нравилось — подобно лихой скачке на понёсшем и не слушающем поводьев коне.
[indent] Привязав коня на первом же более-менее свободном постоялом дворе, Ремилль подманил ладонью качавшегося на заборе неподалёку мальчишку, прежде вопроса показав вынутую из кошеля серебряную монету.
[indent] — Эй, парень, — обратился Гаргония к юнцу. — Я тут недавно и хочу ваш город посмотреть. Если подскажешь кого знающего получше тебя, получишь вот это. А если не соврешь при этом — еще три таких. Годится?
[indent] — Ага! — широко распахнувшимися глазами потаращившись на "героя" несколько секунд, мальчишка стрельнул с места. — Ща приведу!..
[indent] И исчез в проулке за зданием, оставив Рема скучающе изучать скотски пропахшее подворье и наблюдать, как местный эльф-конюх обхаживает лошадей.

+2

3

[indent]  В это серое, промозглое утро, просыпаться было особенно сложно. Даже не очень приятное на ощупь трактирное покрывало, из грубого и колючего волокна, казалось Мире таким уютным и манящим, что выбираться из-под него вовсе не хотелось. Даже предрассветные лучи не могли пробиться сквозь пелену тяжелых туч, что набежали с севера, от чего казалось, что ночь еще даже не отступила. Впрочем, чувство было весьма обманчивым. Утро уже во всю укоренилось на просторах Амарантайма и это было весьма отчетливо слышно и по гулким голосам с первого этажа трактира, где уже во всю галдел народ, так и через окна пробивались звуки оживающего города. 

  Минул уже третий день с того момента как Халберт сошла с корабельного трапа в Амарантайском порту на землю, где она некогда родилась и выросла; на землю бывшую ей родным домом. У Создателя особое чувство юмора. Можно даже сказать извращенное. А иначе как еще оправдать тот финт судьбы, который он провернул, забросив ее в родные земли после стольких лет скитаний, приведя по следу беглеца  туда, откуда ее путь и начался шестнадцать лет назад? И Пусть Амарантайм был лишь перевалочным пунктом на пути, здесь ей предстояло задержаться еще на некоторое время, в ожидании нужного корабля до Аламара. Именно туда лежал ее путь и именно там, она надеялась найти ответы на свои вопросы и наконец выяснить кто виновен в смертях ее близких и друзе, а главное там  она должна была удовлетворить свою месть. 

  Мира потянулась до хруста костей и нехотя опустила босые ноги на бревенчатый пол, тут же ощущая тянувшую по низу прохладу. Время года препаршивое, особенно в этом краю Ферелдена. Зима отступила, но морозный ветер еще пробирал до костей, принося с моря соль и морось. Мира подошла к окну и долго наблюдала за пробуждающейся жизнью в городе. Это даже умиротворяло и дарило покой. На секунду даже показалось, что груз на плечах полегчал. Или так только казалось?

  Давным-давно, деревья за окном кажется не были такими большими или они просто успели вырасти за шестнадцать лет, пока ее тут не было. Город сильно изменился за этот срок. Успела выспросить хозяина постоялого двора, тот поведал, что после мора город сильно пострадал от порождений тьмы и много пришлось отстраивать заново.  Сейчас ей все казалось тут чужим. Да и в окно смотрела совсем другая женщина — со шрамами на лице и теле, с искорёженной душой и циничным взглядом на мир. Совсем не та наивная дуреха, что едва ли не в припрыжку бежала за широким шагом своего отца, подальше от деревни, туда, где тихо, темно и дико; туда, где среди лесной чащи таиться добыча и только природа главенствует над всем.

    Уже третий день Мира буквально насильно пыталась себя заставить выйти за городские ворота, пройдя обратным путем, которым когда-то бежала от порождений тьмы. Пройти мимо того места, где погибла мать, дойдя до родной деревеньки и дальше, туда, где особняком стоял их старый дом, у кромки леса. Скорее всего избы давно уже и не было, по крайней мере целой, а может энтузиасты уже отстроили заново и заселили. В любом случае это был уже нее дом, но отчего-то все равно тянуло посмотреть. Хотя бы для того, чтобы убедиться. Но как же сложно было это сделать. Вместе с любопытством в голове сидел и страх, вкупе с чувством вины, грызущим ее долгие годы. Здравый смысл пытался убедить, что тогда все равно бы ничего изменить не удалось, а сердце упорно продолжало колоть болью и чувством вины

  Наконец собравшись с мыслями и вещам, Мира неспешно спустилась в обеденный зал трактира. Народу было немного, в основном торговцы арендующие комнаты у хозяина, и за три дня уже примелькавшиеся ее глазу, но были и новые лица.  Впрочем, не слишком интересные, чтобы обращать на них пристальное внимание. Не более того, чем требуется для оценки окружающий обстановки на предмет возможной опасности. Привычка, выработавшаяся с годами и засевшая глубоко внутри.

  Как и всегда выбрала место потемнее с хорошим обзором — опять же привычка, нежели необходимость. Всегда готовая к скверному дерьму, вздумай оно в неожиданный момент начаться перед ее носом. Скромный завтрак из пары яиц, ломтя хлеба, сыра и воды был заказан у трактирщика и ждать который, долго не пришлось, как, собственно, и есть. Но Халберт все же медлила, не спешила укутываться в плащ, подбитый волчьим мехом и плестись в сторону городских ворот. Будто груз на ноги повесили и в кандалы заковали.

  И все же откладывать дальше было уже сверх трусости, даже бурчать начала что-то под нос, отдаленно напоминавшие ругань и журение себя самой. Но все же поднялась из-за стола аккурат в тот момент, когда прыткий мальчуган пролетал мимо, едва не снеся ее с ног. Только буркнул что-то виновато и посеменил дальше, в сторону компании мужчин, восседавших за столом у противоположного угла. Мира повторно прошлась равнодушным взглядом по шумной компании — наблюдая как мальчуган объяснял сбивчивым шепотом нервно оглядываясь по сторонам — пока укладывала остатки незамысловатого завтрака в свою дорожную сумку, оставив не обеденный перекус. Ведь дорога к родной деревне была не такой уж и близкой.

А компания, тем временем, дослушав мальчонку — осклабилась, ехидно заулыбались, тут же пошла суета и сборы и все резко повскакивали и повалили к выходу. Не то, чтобы Мире было важно куда и зачем странная компашка направилась, и все же любопытство взяло верх над рассудительностью и заставила ее поторопиться на выход, вслед за ушедшими мужчинами. Нарываться на неприятности ей явно не улыбалось, а потому решила лишь одним глазком глянуть и тут же ретироваться по своим делам. В конце концов не ее это дело, что за разборки грядут у местных. Девушка шустро зашагала к выходу замечая, как вся шайка из пяти человек включая мальчонку, нырнула за первый же поворот за трактиром.
[icon]https://pp.userapi.com/c846120/v846120502/1929f8/6b0VbJIjs-s.jpg[/icon]

+2

4

[indent] За поворотом шайка разделилась. Четверо ушли за дома по проулку, один — светлый парень лет двадцати пяти, пониже и поуже в плечах, чем остальные, явный "болтун", из тех, что берут жертв таких шаек в разработку словами, — в сопровождении  шмыгающего текущим носом и утирающего сопли рукавом мальчишки, зашел на задний конюшенный двор, где и скучал в ожидании Ремилль. Мальчишка получил свою честную монету, парень, хорошо изображая радушность и некое подобие господской вежливости, заговорил с "клиентом", на словах описывая город в общих чертах и рассказывая, откуда получше бы начать путь по округе. Знал он и правда много, попутно с рассказом травя байки и последние новости, так что, отмахав полторы улицы, Рем вознаградил следовавшего за ними вприпрыжку мальчугана остальным обещанным серебром да отпустил восвояси. Не зажилил воин передать монету и самому бающему, в меру тонко об этом намекнувшему — и в целом, выглядел расслабленным, беспечным и щедрым. Идеальный вариант — блестит дороговизной с самой окраины и серебром швыряется, ну не от ума же великого. Нет, точно нет.
[indent] За разговором, сопровождаемым махами рук и чуть ли не театральной пантомимой в одно лицо от явно получавшего своё удовольствие от процесса парня они свернули в какой-то неширокий проулок, дескать, чтоб покороче и на площадь не соваться, где слишком уж людно, шумно и толкаются. Рем шёл неспешно, положив ладонь на рукоять меча, слушая и немного кивая, с истинно знатной важностью вида одобряя то, что ему льют в уши. Ушли недалеко — из подворотни вылетел парень, один из тех, что недавно отправились готовить "бутылочку", завести куда "кораблик" было уделом говорливого, которого поспешно схватили за плечи.
[indent] — Джейкоб! Джейкоб, вот ты где, нашёл тебя, славте Андрасте... Джейк, беда, беда, Ренатку стражники повязали! Да по фальши же, она и не делала ничего, это Стужа всё! Она подстроила, зуб даю! Джейк...
[indent] — Ты не видишь, что я занят?! — зашипел на него блондин, жестом указывая на остановившегося в паре шагов позади Рема. — Прошу простить, господин, мы..
[indent] — Да некогда, некогда, Джейк, неужто тебе жизнь её денег не дороже! Ты же знаешь, они... они... — не унимался, суетясь, "гонец дурных вестей".
[indent] — Жизнь, — хмыкнул себе под нос баюн, — ну, жизнь, пожалуй, и дороже... Вы уж не обессудьте тогда, господин хороший, — блеснул он улыбкой, поворачиваясь к Рему и одновременно поднимая выуженный из рукава кинжал. "Гонец" за его плечом отступил на два шага, высвобождая из-под болтавшейся впереди его живота потрёпанной сумки небольшой одноручный арбалет и беря Гаргонию на прицел.
[indent] — Не обессудьте, но денюжки нам нужнее, чтобы цыпу нашу у стражников выкупить, — посетовал Джейкоб, чуть разводя руками. — Так что уж давайте, возьмём их у вас и все миром разойдёмся. Мы ж видели уже, господин вы щедрый, заботливый... не пожалеете кошелёчка на спасение девушки? — глумливые нотки в тоне определённо свидетельствовали тому, что гибнущая у стражников невинная дева была чистой небылицей. — Только вы не дёргайтесь. А то голова у вас непокрытая, а Шабо у нас на крыше парень нервный... вдруг подумает, что вы драться решили, да и выстрелит? Нехорошо получится!..
[indent] — Да, так что давай кошелёк! — добавил из-за плеча Джейкоба парень с арбалетом. — А то если не стрелы, так Джейк тебя прирежет и не поморщится!.. — тот, впрочем, и так морщился уже лишнему хвастовству.
[indent] Рем, наблюдавший за разворотом ситуации с поднятой бровью и сложенными на груди руками, скосил взгляд на предполагаемое положение второго арбалетчика — Джейкоб, сам вряд ли заметив, выдал того глазами, когда упомянул в речи, — и только сокрушённо вздохнул, расплетая руки и опуская их, будто бы и в самом деле намеревался снять с пояса такой желанный грабителям кошель.
[indent] За спиной едва слышные шаги, быстро, крадуче, только ботинки тяжёлые, а камешки в пыли проулка совсем не так беззвучно, как хотелось бы, встречаются с подошвой, — ещё один, не доверяющий намерениям Рема, пытается приблизиться и приставить к горлу кинжал, пока двое других его отвлекают, но — слишком поздно решается на этот жест.
[indent] Фигура воина вспыхивает фиолетовым светом, и почти одновременно с матом и восклицаниями неприятного удивления срываются арбалетные стрелы. Обе пролетают насквозь через голову и плечо: одна уходит в пустоту по проулку, отскакивает на излёте от стены, другая, пущенная с крыши, — звучно впивается в бедро заоравшему Джейкобу. Едва ли не быстрее, чем он, уронив кинжал, завалился на бок, хватаясь за раненую ногу, размытая сполохами энергии духа фигура проносится мимо, попутно для надёжности прикладывая падающего краем щита по голове. Мгновение — щитом же выбитый из руки "гонца" арбалет отлетает в воздух, а удар рукоятью меча в висок, сопровождённый буквально вышибающим дух влиянием Тени, отправляет в парня в глубокий нокаут.
[indent] Поймав того, падающего, за одежду, перестающий светиться Рем отшвырнул его к корчащемуся на земле и стонущему блондину и вскинул взгляд на крышу. Ну, как и ожидалось, уже никого — ни там, ни в переулке за ним. Разбежались, как крысы, стоило шугануть. Ладно, эти второй раз не полезут, не дураки — осторожные, вон как долго кругами водили; да и поняли уже, что не на того напали, два раза учить не надо будет. Жаль, конечно, пару поломанных костей за наглый грабёж — не он первая, не он последняя жертва, — организовать не мешало бы. Но всякий город от швали чистить суеты не оберешься и толку мало. С драконами оно как-то понятней и эффективней геройствуется — драконы не драпают по всем щелям. Ремилль убрал меч в ножны и поднял с земли оброненный кинжал, покрутив его в пальцах.
[indent] — И что же мне с вами делать, голубчики? — задорно и дружелюбно вопросил Гаргония, останавливаясь над бедолагами и обращаясь к обоим, хотя слышать его — и то не факт, что ясно, —  мог только поскуливающий со слезами на глазах Джейком, на лбу которого красовалась сбоку свежая ссадина. Надо же, промазал чуток — думал, вырубит, а тут вон какой лобешник крепкий оказался. — За такую обходительность не расплатившись отпускать — совершенное же будет расточительство. М? Что скажете? — Рем садится на корточки, чтобы быть на одном уровне глаз с собеседником. Улыбается на угол рта, беззлобно, но и мягкой назвать эту улыбку-усмешку язык не повернётся. А что с ними делать, он и правда не знает. Страже, что ли, взаправду сдать? Так это ж тащить придётся...

+1


Вы здесь » Dragon Age: final accord » Воспоминания прошлого » Know you better [Драконис 9:47]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC