Вверх страницы

Вниз страницы

Dragon Age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: final accord » Пыльный склад » Одной крови [зимоход 9:45]


Одной крови [зимоход 9:45]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

ОДНОЙ КРОВИ
Мы одной крови, ты и я.
После бесконечных, пусть и успешных, поисков лекарства от Зова, после разрыва всех отношений с Вейсхауптом, Айдан Кусланд, Страж-Командор, принц-консорт и маршал войск Ферелдена, возвращается домой. Его здесь не ждет ничего, кроме дворцовых интриг, прожорливой Бездны работы над Орденом, и никто, кто был бы рад его возвращению. Кроме, пожалуй, одной маленькой девчушки, которая, должно быть, уже давно выросла, и к которой Кусланд возвращался мыслями каждый день, что бы не происходило.
Ему пора было в полной мере принимать на себя статус Командора, титул консорта и самое тяжелое — звание отца. И если первые два момента вызывают в Кусланде определенный негатив, пусть орден он выбрал сам, то последнее Айдан принимает с легким сердцем. И, пожалуй, готов первый раз объяснять, где его носило столько времени и — да, признать собственную вину перед своей дочерью.

Дата событий:

Место событий:

конец зимохода 9:45 Века Дракона

Ферелден, начало — Морозные горы

Айдан Кусланд, Раннвейг
Вмешательство: лишнее. 

+1

2

[indent] Грифон вообще не напоминал лошадь. Не считая того, что он покрывал куда большее расстояние, он двигался плавно и мощно, даже когда пикировал вниз. Айдан долго размышлял, что сделать первым, но, в конечном итоге, остановился на том, что сначала он посетит Морозные горы — Ферелден терпел его практически постоянное отсутствие почти четырнадцать лет, и потерпит еще несколько дней. Он не рискнул лететь по диагонали сразу в Ферелден, через Недремлющее море, и завернул Надаса через Орлей, однако перелет все равно оказался для них обоих, с непривычки, тяжелым. Тем более, что приходилось останавливаться только на вершинах, потому что демонстрировать грифона раньше времени Айдан не собирался. Дорога из Вейсхаупта заняла у него четыре дня, и на рассвете четвертого Кусланд скомандовал грифону "вниз" — когда внизу виднелся дым и очертания знакомого оплота. Безумный гнев и безудержная ярость успели утихнуть — упругий воздух, холодный и режущий, прекрасно гасили такие замечательные эмоции, и к тому времени, как Надас забрал влево и, цепляясь за скалу, как кошка, пробежался вниз, останавливаясь на горном уступе рядом с какой-то пещерой, Кусланд был совершенно спокоен, если не считать небольшой нервозности.
[indent] Тело ломило, хотелось нормально поесть и нормально отоспаться. Командор спрыгнул с седла и погладил грифона по шее, пытаясь в себе разобраться. Тревога присутствовала, да. Эта тревога не была предвестником опасности, что часто сопровождала и спасала ему жизнь на Глубинных тропах и в его тяжелых странствиях. Нет. Это была другая тревога, Кусланду неизвестная, которой и быть не могло, как он считал.
[indent] Другие люди бы сказали ему, что вполне естественно отцу, не видевшему дочь больше четырех лет, испытывать нервозность. Совершенно нормально. Только вот Айдан, который был откровенно слабоватым для гордого звания отца, про это точно не знал. Родительская роль в его жизни была самой малой, и он был намерен это исправить — у него была дочь, и дочь должна быть рядом с отцом. Потому что они были одной крови, пусть в Раннвейг была половина авварской — мало чем отличающейся от его собственной, горячей и безудержной.
[indent] — Отдохни пока, — негромко проговорил Кусланд, погладив Надаса по голове. — И подожди меня здесь. Я вернусь. И буду вон там. Понял меня?
[indent] Айдан указал на оплот, который был внизу и справа, на приличном расстоянии, но все же видимый, а грифон согласно заурчал и, распластав уставшие крылья, побрел в пещеру. Любой горный хищник точно не станет тягаться с грифоном, а в случае чего тот сможет улететь. То, что всадника из виду он не потеряет, Командор был уверен, поэтому он просто зашел следом, взял из громадных седельных сумок свой походный мешок, переоделся в теплую и удобную одежду, взял меч и оставил грифона отдыхать, а сам пошел вниз по горной тропинке. Воздух Морозных гор был как что-то очень родное, но хорошо позабытое, поэтому, погружаясь в снег почти по колено и идя медленно, но уверенно, Айдан получал своеобразное удовольствие. Все-таки вернуться домой было прекрасно. Не было ничего лучше, чем вернуться домой и одновременно с этим было забавно осознавать, что домом он считал не Хайевер, хотя не знал, какие ощущения он испытает, вернувшись туда после стольких лет странствий, а Морозные горы.
[indent] Снег перестал быть таким глубоким, когда Айдан вышел на тропинку, ведущей прямо к оплоту. Он шел спокойно, уверенно и не таясь, даже не сомневаясь, что аввары его уже заметили. Только когда он подходил ближе к воротам оплота, скинул с головы капюшон, давая себя рассмотреть в полной мере. Навстречу, встав чуть за воротами, ему вышел рослый и крепкий мужчина.
[indent] — Давно же тебя не было, Серый, — раздался знакомый бас. — Рад, что ты жив.
[indent] — Рад, что ты жив, Гуннар, — эхом отозвался Айдан, останавливаясь прямо перед охотником. На то, чтобы вспомнить авварский, потребовалось не дольше одного удара сердца. Несколько секунд они стояли, молча друг друга рассматривая, словно пытаясь убедиться — а не морок ли перед тобой, живой человек, тот, за кого себя выдает? — а потом Кусланд снял клинок с плеча и оба по-мужски крепко обнялись, сжав руки. — Четыре года.
[indent] — Но выжил же, — осклабился Гуннар, довольно улыбаясь и щуря глаза. — Надолго?
[indent] — Не знаю.
[indent] — Снова важные дела?..
[indent] — Важные, но теперь...
[indent] Айдан замолчал, посмотрев на Гуннара вопросительно. Тот с секунду думал, а потом усмехнулся в бороду, хлопнул Кусланда по плечу и кивнул головой, мол, идем, старый друг, идем.
[indent] — Все хорошо с твоей дочерью. Только, Серый, она тебя уже не ждет. Она выросла.
[indent] Командор криво усмехнулся. Он бы, наверное, тоже себя не ждал, если бы вот так вот пропал на очень длительный срок. А за прошлое, тем более, такое призрачное, цепляться было глупо. Отвечать не хотелось, потому что внутри как-то неприятно царапнуло, пусть это и было справедливым, отделаться от этой внутренней царапающейся дикой кошки не удавалось. Охотник повел его внутрь оплота, к арене, где в обычные дни тренировались воины, и в праздники проводились ритуальные бои. Раннвейг оказалась там с двумя мальчишками ее возраста — кажется, у них был бой "до последнего", на выживание. Не важно, что он был тренировочным.
[indent] Они остановились за ареной, Гуннар оперся руками на деревянное ограждение. Айдан бросил мешок на землю и прислонил меч, скрестил руки на груди.
[indent] — Что скажешь? — поинтересовался охотник.
[indent] — Если продолжит наскакивать, получит в зубы, — спокойно отозвался Кусланд. — Но это тоже урок.
[indent] Аввар рассмеялся и покивал. Да. Горячность присуща молодости, но что уж тут попишешь? Ничего.

+2

3

Эгиль провоцирует. И всегда — всегда! — одинаково. Он как горный козёл: бестолково прыгучий, но до той поры, пока его не достанет стрела. И, чтобы добраться до него, нужно быть как та стрела. Сейчас мальчишка, на голову выше и шире в плечах, ухмыляется разбитым ртом. Ему весело точно так же как и Раннвейг. Ей победу не вырвать легко, потому она бесстрашно ищет слабину, то кидаясь с ударом и тут же отпрыгивая, не устпая в "козлистости" своему противнику.
Второй грузный и выше Эгиля. Руд вырастет ещё сильнее и будет выше своего самого высокого в оплоте отца-кузнеца. Но он медленный и не очень поворотливый. По секрету он вообще не любит драться. Потому его победить легко, главное обойти. А она быстрая — сможет.

Раз, два, переход — бросок!
Три, пять, разворот — удар!
Четыре, шесть...

— Ай! — это не тот "ай" какой может выкрикнуть девочка, это почти рык тонким голоском и вместо слёз она коротко и хрипло хохотнула. У неё теперь саднит ссадина на скуле, но это не причина останавливаться. Наставник, порой, ждёт настоящих переломов, если долго и без результата скакать друг напротив друга. Раннвейг чуть опускает щит и отводит левую руку с деревянным топором, самую малость открывая бок. Уже понятно: наскоком Эгиля не взять, он хорошо обороняется, аж завидно. Но и она знает как обхитрить противника.

— Ты трусливый козлёнок! — кричит весело, когда мгновение уже кажется слишком долгим сроком и Эгиль меняется в лице. — Я разбила тебе рот и ты не сможешь пить мамино молоко?

Она почти слышит, как Наставник подавил вздох. Вообще-то открытые оскорбления запрещены и обучающий бой не должен случайным образом стать боем в полную силу. Тем не менее Раннве цели достигла и Эйгиль, на этот раз, не держит оборону, а нападает первым.

— Соскучился по груди матушки и спеши... — Эгиль зло выкашлял крик и ударил ровно туда, где Раннвейг открылась. Попался! Радость маленькой победы опередила осторожность и Ранн выкинула для удара щит. Просчёт простой: ударить, сбить с ног и для верности подцепить подножкой. Дня начала выбить дух и зацепить топор топором. Но Эгиль изменил направление в самый последний момент. Дух же вылетел из Ранн, когда в её щит ударили со всей силы, уже не детской, но юношеской. Под спину Раннвейг прыгает твёрдая земля, а сверху наваливается всем весом Эгиль. Её рука прижата коленкой, а щит на щит давит так, что едва не плющит Раннвейг её собственным. Эгиль громко дышит, сдав, добела, губы.

— Извинись! — они никогда не ладили с Эгилем. Он дразнил её низинной овцой, она кидалась в него камнями и лезла драться. Потом она научилась подбирать не менее меткие и  болезненные, чем камни и кулаки, оскорбления и на проверку Эгиль оказался одинаково вспыльчивым. Мать у него хорошая, а Эгиль...

— Кусок навоза!

Извиняться перед навозом? Нет уж!

— Низинная девка! — где-то за спиной Эгиля топчется Руд и Эгиль про него напрочь забыл. Потому когда взвыл от удара по плечу и хорошего, Раннвейг засмеялась, но смеяться долго нельзя. Пока Эгиль держится за плечо и вообще убит — "Тебе руку отрубили, бестолочь!" Грохает голос Наставника — Раннвейг с колен по ногам бьёт Руда. Сильно и обидно, но по-другому нельзя. И они уже совсем не дети, чтобы бояться боли. Или поддаваться на провокации: Эгиль дурак.
Руд ударяет сверху, но юркая Раннвейг увернулась, правда лишь чудом уберегла голову, замах у Руда будь здоров! Оказавшись за спиной великана, замахнулась и остановила бутафорское лезвие у шеи мальчика, закрытой кожаным воротом. Будь это сталь, пробила бы. Наверное.

— Плохо, — медведем рыкнул Наставник. Наконец, Раннвейг обернулась к краю ристалища и от удивления растеряла все слова, которыми можно парировать замечания. Потому что человека рядом с Наставником и охотником Гуннаром она узнала бы всегда.

— Ну-ка, Серый, скажи, что плохо, — ухмыльнулся Наставник.

+1

4

[indent] Айдан наблюдал за всей этой возней — а это была именно возня, возня щенков мабари, у которых даже зубы еще не появились, но они уже друг друга грызут, — с ленивым любопытством сытого хищника. Гуннар рядом растягивал губы в улыбке, посматривая за юными бойцами оплота.
[indent] — Плохо, — спокойно отозвался Кусланд.
[indent] Действительно плохо.
[indent] Мужчина еще несколько секунд постоял за ристалищем, а потом легко, как будто не весил под сотню килограммов, перепрыгнул через деревянное ограждение и подошел к подросткам. Он сделал очень простое, плевое вообще движение ногой, подсекая мальчишку под щиколотку и опрокидывая его на землю, припорошенную снегом, довольно осклабился. Низинная девка, значит?
[indent] — А теперь скажи мне, низиннику, что я слаб, — ухмыльнулся Айдан, даже начал присаживаться возле пацана, но почувствовал движение сзади.
[indent] Пришлось резко выпрямиться, уйти слегка в сторону и ухватить пытающегося напрыгнуть Гуннара, который выдал себя рыком только в последнее мгновение — и перекинуть его через плечо, уронив на землю рядом с мальчуганом. Охотник, впрочем, тут же перекатился и по-кошачьи мягко и ловко вскочил на ноги в двух шагах от Айдана.
[indent] — А ты не растерял сноровки! — рычащим смехом известил аввар и прыжком подскочил вперед.
[indent] — Меньше болтай, — рассмеялся Кусланд, легким движением ладони отбивая летящий ему в голову кулак. Гуннара это не остановило. Пожалуй, Страж уже и отвык от любви авваров к постоянным соревнованиям. Даже вот так вот, показательно, при зрителях.
[indent] Никто за оружие даже не подумал взяться. Кусланд прикрывал ребра и голову, отбивал удары и прицеливался. У него была очень тяжелая рука, так что ставку он делал именно на один-единственный удар. Гуннар был легче и суше его, двигался быстрее, пытался подловить, но Айдан слишком долго пробыл в окружении ворчащих порождений тьмы, которые в принципе были намного быстрее его — особенно это касалось крикунов, которые были для него самыми опасными противниками за счет своей скорости. Гуннар, спасибо Отцу Небес, крикуном не был и, как минимум, не визжал так, что потом кровили уши и слышать не удавалось ничего еще с добрых пару часов, пока не хлебнешь настойки. Так что для Айдана это было достаточно простой задачей — он вынес руку от плеча ровно в тот момент, когда аввар в очередной раз подскочил и уже планировал замахнуться, коротким, мощным и одним-единственным ударом опрокидывая мужчину на мерзлую землю ударом в челюсть. Он остановился над ним и хмыкнул.
[indent] — Демоны тебя раздери, Серый!.. — простонал охотник.
[indent] — Они пытались, друг мой, уж поверь, — хмыкнул Кусланд, протягивая руку.
[indent] Аввар ухватился за нее, Айдан помог подняться и посмотрел с беззлобной, но все же насмешкой, как аввар покачнулся. Трясти по своей старой привычке башкой Гуннар не стал, потому что она у него и так кружилась, а на подбородке расплывалось красное пятно, которое быстро станет синяком. Итак, можно сказать, что ритуал возвращения был соблюден. Как-то не получалось без драки, даже дружеской, каждый раз, как Айдан возвращался в оплот. Так что эта часть была выполнена.
[indent] Он повернулся и посмотрел на дочь.
[indent] Девочка выросла. Сильно выросла. И сейчас он испытывал странные чувства, что-то, похожее на неловкость в том числе. Он не видел ее так давно, и теперь странно было говорить что-то вроде: "ну здравствуй, дочь, я вернулся, а не сдох, как предположил этот борзый охотник". Раньше их встречи были более регулярными, но в последние годы он был слишком занят. Слишком много всего произошло, чтобы добираться сетью подземных переходов в Морозные горы. Кусланд склонил голову к плечу, касаясь щекой волчьего меха на воротнике и усмехнулся, протянул руку, спрятанную под черной перчаткой, как будто таким образом приглашая подойти к нему.
[indent] — Раннвейг.
[indent] Даже звучало странно. Непривычно. И, пусть Айдан возвращался к девчонке мыслями каждый день, произносить вслух, когда она вот, живая и настоящая, всего в трех-четырех шагах от него, было очень странно. Нужно было привыкнуть к этому.

+1

5

Дыхание рвётся тугим комом, Раннве не вполне его восстановила после боя, но взгляд, цепкий, да дикий, от отца отвести не смеет. Следит за ним, как маленький хищник и в подреберье разливается гордость. Её отец не слабее сильных воинов Оплота! Глядите! Эгиль зло стирает кровь с разбито губы и тоже глядит на отца. Только Руд, кажется, доволен битвой из них троих.
Айдан, Серый Страж, обращается к ней. Она глядит в ответ, не торопясь бросаться словами. Вернулся точно таким, каким его запомнила. Может не обликом, но тем, что в глазах. Железо и снег. Если все низинника так похожи на её народ, то в чём, в самом деле, разница? Авгур говорил, что низинные жители стали ленивыми и слабыми, но отец не слаб и не выглядит разжиревшим фермером.
Как вести себя теперь не совсем ясно, но не бросаться обнимать. Не так просто. Потому что, на самом деле, она злится. Он мог... Да он мог послать ворона! Мог дать о себе знать. Воины уходят в походы, воины не возвращаются, Раннве знает об этом, об этом знает каждая женщина в Оплоте, каждый мужчина и ребёнок. Потому столь же просто принимают то, когда отцы,  муж, братья или сыновья не возвращаются. Глупо, в самом деле, злиться. Но не получается по-другому.
Вместо ответа Раннвейг вышла на поле ристалища, обойдя Кусланда по дуге.

— Поборись со мной, а то я забыла кто мой отец! — громко и сердито. То, что стоило бы скрыть — обида — рвётся наружу и решение приходит тот час же: а пусть так и будет. Она злится, но не так, как злятся на врага. Она сердита, но хочет и показать отцу чему научилась. Он выжил, он вернулся, он провинился, не давая о себе знать, он не видел, ка кона росла. Он должен теперь знать. Раннвейг улыбнулась, гордо поднимая голову. Она вовсе не низинная девка, она аввар. И пусть все видят, как хорош её отец-низинник, Авгур тоже.
В толпе засмеялись, но без насмешки, а будто бы одобряя. Отец Гор точно одобряет и Гаккону нравятся ловкие воины. Боги любят тех, кто испытывает судьбу и себя.

Отредактировано Rannveig (2019-03-10 19:35:30)

+1


Вы здесь » Dragon Age: final accord » Пыльный склад » Одной крови [зимоход 9:45]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC