Вверх страницы

Вниз страницы

Dragon Age: final accord

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: final accord » За Завесой » More than twist in my sobriety [9:41—42]


More than twist in my sobriety [9:41—42]

Сообщений 31 страница 44 из 44

1

More than twist in my sobriety
(You know, you'll never be)

[html]<center><img src="http://funkyimg.com/i/2SvS1.jpg" class="illust_ep"></center>[/html]
Альтернативная история о том, как ещё один Лавеллан становится Инквизитором и что из этого получается, а что — нет.

Дата событий:

Место событий:

9:41—42

Южный Тедас

Шадайенн Лавеллан (Маханон), Эвелин Тревельян (Эллана)
Вмешательство: по договоренности

Шадайенн

http://funkyimg.com/i/2Mvm9.png  http://funkyimg.com/i/2Mvm6.png  http://funkyimg.com/i/2Mvm7.png 
◦ dragon age ◦
Shadaienn Lavellan
◦ ◦ ◦
Efren Garza / 21 год / эльф /
Инквизитор, Вестник Андрасте


Шадайенн Лавеллан
описание персонажа

Шадайенн родился в 9:20 Века Дракона, на рубеже второго и третьего месяца весны, облачника и волноцвета. Сын охотников клана Лавеллан, он ожидаемо последовал пути своих родителей, с юных лет став учеником мастера охоты. Он словно для того и появился на свет: не было среди молодняка клана никого, кто был бы точнее его на стрельбище и удачливее в лесу. Им гордились, его хвалили, его открыто называли лучшим, на него смотрели с завистью и восхищением... не удивительно, что испортили. Привыкший быть впереди всех, любимый, образец для подражания, Шайенн возгордился. Не было ничего такого, чего он не мог бы добиться. Победа стала смыслом его жизни. Он обожал соревнования, всегда был уверен в своём превосходстве над сверстниками и подтверждал это.

Единственный раз его щелкнули по носу, когда девушка, которую Шайенн выбрал одарить своим вниманием, за которой ухаживал несколько лет, предпочла ему другого — Первого их клана, ненавистного ему мага. Несмотря на то, что среди эльфов Лавеллан еще было полдесятка подходящих Шайенну по возрасту девушек, и среди них трудно было найти ту, что не захотела бы стать женой лучшего молодого добытчика, красы и надежды клана то есть еще одну такую непрактичную — охотник не спешил довольствоваться "вторым сортом", слишком гордый, чтобы вот так снизойти до тех, кому он уже однажды предпочёл другую. Не беда, ведь через несколько лет повторится Арлатвен, собрание всех кланов, где долийцы традиционно обменивались молодежью, чтобы избежать кровосмешения. Там-то он точно найдёт себе кого получше — а то и новый клан, где ему будут рады больше и где ничего не будет напоминать о досадной неудаче.

Но в предшествующий этому год по Вольной Марке, наряду с другими странами взволнованной беспорядками войны между магами и храмовниками, тут и там цеплявшей даже держащихся максимально в стороне от всего долийцев, прокатилась весть о запланированном Конклаве, где должен быть достигнут долгожданный мир. Хранительница клана приняла решение послать на это огромное сборище соглядатая — самого хваткого, ловкого и способного за себя постоять во враждебном для эльфов мире. Шадайенн вызвался тут же, не думая о рисках — да и кто мог бы пойти, кроме него, к двадцать одному году так ни с кем себя Узами не связавшего?.. Так и вышло, что охотник отправился за океан, в Храм Священного Праха, слушать и узнавать.

А затем всё пошло... совсем не так, как планировалось.

К панике, что после пробившего дырку в небесах взрыва охватила обезглавленный церковный мир, добавилось глубочайшее замешательство и недоумение, когда единственным, способным совладать с дырами в Завесе, без конца и края плюющимися демоническими тварями, оказался долийский эльф. Отмеченный не иначе как божественной волей, посланный провидением — для одних, еретик и главный виновник катастрофы — для других. Спасение и погибель в одном лице. Не передать просто, как "счастлив" был Шайенн, когда его стали величать никем иным, как Вестником самой Андрасте, Невесты Создателя. И хотя сила "магии" в его руке, это их "без тебя нам не справиться" и вдохновляли его на свершения, но, простите, что?.. Долийский эльф — и верования проклятых шемов, уничтоживших его цивилизацию и поставивших народ на грань исчезновения? Поработивших, сломивших, втоптавших в грязь всех, кроме считанных единиц, нашедших укрытие в лесах и выживающих кровавой ценой, пока они пируют и жируют в городах? И вот эти вот... люди — теперь вздумали на него молиться и на голубом глазу надеяться на спасение, им принесенное? Серьезно, что ли?..

"Приди к нам какой-нибудь шем и назови себя посланником Эльгар'нана, я бы насадил его на стрелу и посмеялся. Вы, шемлены, совсем идиоты какие-то..."

Справедливости ради, ко взглядам второго лагеря, желающего вздёрнуть "Вестника" на виселице за порочные посягательства на святое, эльф тоже симпатий не испытывал. Совсем, скажем так, не испытывал, до желания держаться по другую сторону Морозных Гор. Понимая, что даже если он и сможет куда-то деться от всех этих шемов, затеряться в диких землях и уйти от погони, то от метки, разбившей ему ладонь зелёным сиянием, никуда не сбежишь, долиец предпочёл притаиться за плечами тех, кому был нужен для дела и кто готов был за него вступаться. Инквизиция, горящее око всевидения и клинок порядка. Как ни крути, а дырка в небе — серьёзная заявка на то, что у этого мира какие-то проблемы, и эти проблемы наверняка не будут переборчиво отделять эльфов от людей, как не перебирает ураган, налетающий на лес, ломает и сосны, и яблони. Необходимость якшаться с шемскими отродьями и их прислужниками-плоскоухими, одинаково не вызывавшими у Шадайенна ни малейшего энтузиазма к общению, травила душу — но ему хотя бы на правах Очень Важной Персоны выделили отдельный дом, значительно просторнее аравеля, который он когда-то делил с другими неженатыми парнями из клана. За ставнями и запертыми дверьми можно хотя бы на время скрыться от внимания, от шепотков за спиной и сверлящих под лопатки взглядов — и подумать над тем, как ему теперь с этим быть и жить, лелея в руке мерцающую потусторонней зеленью метку силы. Силы, которая заставит их уважать его.

Хотя нет, ладно, потом подумает. А то ведь опять стучатся в двери уже посланные семь раз во все волчьи причинные места, но всё равно весьма настойчивые гонцы военного совета — и пока Кассандра лично не заявилась по душу остроухой Левой Руки Инквизиции и не завязалась очередная перепалка, пора брать ноги в руки и начинать собираться в дорогу. Дел и вмененных обязанностей у божественного Вестника невпроворот...


дополнительно

◈ Полная форма имени Sha'dava'i'en'ansal переводится с эльфийского как "тот, кто вкусит счастья и благословения (одобрения)". Ну, что тут скажешь, вкусил так вкусил. Хотя родители, конечно, надеялись на лучшее.
◈ По традиционному для эльфийского языка принципу выбрасывания слогов имя обычно сокращается до Шайенн и Шайн. Ударение в имени также плавает, ставится на любой слог.
◈ Лучший молодой охотник клана, мастерски (и творчески) обращается с луком и стрелами, опасно меткий и точный, с острым зрением, умеет ориентироваться и в полной темноте. Также хорошо бросает метательные ножи, разбирает следы, мастерит ловушки и приманки. Ловкий, сильный, быстрый и прыгучий — другой бы давно погиб с такой жизнью. Умеет в простое врачевание, способен долго выживать в лесу в полном одиночестве.
◈ Владеет "шепотом зверя", позволяющим призвать на свою сторону обычное дикое животное, с повадками которого хорошо знаком, и заставить то защищать себя, как детеныша (специализация следопыта). Животное будет держаться поблизости, прячась в дикой природе, пока не погибнет или охотник сам не разорвёт с ним связь.
◈ Не умеет читать и писать на всеобщем, плохо держится в седле — у езды на галлах совсем другие принципы.
◈ Носит чёрный валласлин в честь Эльгар'нана, Всеотца, бога солнца и мести в долийских верованиях. Согласно традициям клана, татуировка затрагивает и края век.
◈ Высокий для эльфа, но по факту ниже ростом большинства шемленских мужчин — всего 172 см.

больше картинок

http://funkyimg.com/i/2SbWM.jpg
http://funkyimg.com/i/2SbWN.jpg
http://funkyimg.com/i/2SbWR.jpg
http://funkyimg.com/i/2SbWS.jpg
http://funkyimg.com/i/2SbWW.jpg
http://funkyimg.com/i/2SbWY.jpg

Эвелин

https://b.radikal.ru/b08/1810/ec/f8c807a8c556.jpg  https://c.radikal.ru/c21/1810/8e/9fa5ed5e7af7.jpg  https://d.radikal.ru/d20/1810/6c/d632247ff737.jpg 
◦ dragon age◦
Evelyn Trevelyan
◦ ◦ ◦
Cecilie Haugaard / 23 / человек / агент дипломатического корпуса Инквизиции


Эвелин Тревельян
описание персонажа

Эвелин родилась в 9:18 Века Дракона. Одним чудесным осенним днем, когда за окном кружили первые робкие снежинки в поместье Тревельянов раздался оглушительный крик младенца, который был куда как громче и требовательней, чем у брата, рожденного в этой же комнате двумя годами ранее. Позже отец не раз вздыхал, что Создатель сыграл с ним злую шутку, послав застенчивого утонченного сына, и дочь с характером война. В своей жизни, юная Эва руководствовалась мнением лишь одного человека — того, которого видела, смотря в зеркало. Бойкая девочка не давала спуску ни домашним, ни прислуге и шла напролом в достижении своих пока еще детских целей, а результаты проказ зачастую списывала на Максвелла, который прибывал в романтичной задумчивости и не сразу замечал демонов, которыми разукрасила обивку стен младшая сестрёнка, заботливо положив кисти и краски на стол перед ним и удрав, свершать новые подвиги. Много времени Эва проводила рядом со стражей, слушая байки о подвигах героев Тедаса, набираясь абсолютно не подходящих для знатной Леди речевых оборотов и упражняясь, надирать задницы окрестным мальчишкам. В конечном счете, родителям пришлось доверить её обучение преподавателю по фехтованию, уже занимавшемуся с Максвеллом, поставив при этом дочери ряд условий: во-первых, не выражаться; во-вторых, уделять максимум внимания и прилежания и другим дисциплинам, если она, конечно, не хочет, чтобы уроки фехтования, верховой езды и стрельбы закончились, а уже в четырнадцать её списали на попечение законному супругу. Эвелин не хотела. И ей ничего не оставалось как смириться.

Её семья имела темные связи с церковью и вера, прививалась детям с рождения. Вот только живой и прыткий мозг Эвелин не любил принимать что-либо на веру, а подвижный характер привращал ежедневные ритуалы в пытку. Она признавала существование высшей силы — Создателя, но считала, что если он настолько всемогущ, то потрудиться и услышит её молитвы без вот этого вот всего. В то время как Максвелл… Ну на то он и старший брат, чтобы быть рассудительным, уравновешенным, искренне верующим в заповеди Андрастианской церкви.

В четырнадцать лет замуж Эвелин, естественно, не отдали. Не отдали и в шестнадцать, хотя к сорванцу, превратившемуся в красивую молодую девушку, умело скрывающую на приемах и балах свой мерзенький по сути характер, ни раз сватались.  Но она не проявляла интереса к местной знати, увлечённая стремительным романом с недавно прошедшим посвящение Серым Стражем, гостившем вместе с отрядом в их поместье, в конце зимы, когда из-за непогоды размыло все дороги и им пришлось пережидать несколько дней. Их роман, окутанный шармом тщательно скрываемой переписки, перемежаемой редкими жаркими встречами  продолжался несколько лет, вплоть до неудачной встречи отряда Патрика с порождениями тьмы на глубинных тропах. Пережить потерю возлюбленного было не легко. Притихшая от горя Эвелин вела образцовую светскую жизнь, чем несказанно радовала родителей. Только замуж выходить по прежнему отказывалась. Так продолжалось вплоть до сорок первого года, к которому в юном сердечке осталась лишь светлая память о погибшем возлюбленном. А родители присмотрели ей очередного жениха, знакомство с которым должно было состояться после возвращения Эвы с Конклава, куда она напросилась вслед за братом, развлечения ради, а не участия в церковном собрании, которое её мало интересовало. Но прогремевший взрыв всё изменил и в неприязни, с которой Эвелин смотрит на так называемого Вестника Андрасте, есть примесь затаённой ревнивой злобы: почему этот ножеухий выжил, тогда как её старший брат мертв?!


дополнительно

◈ симпатичная девушка с железной волей и скверным нравом. Эвелин нельзя назвать красавицей, но она умеет привлечь к себе внимание. Рост: 168, но в последнее время пристрастилась к сапогам на высоком массивном каблуке, чтобы не отказывать себе в удовольствии плевать инквизитору на макушку. Глаза светло зелёные, оливкового оттенка.

◈ виртуозно играет на нервах, владеет рапирой и парными кинжалами. Сражается в лёгких доспехах, наносит точные удары, старается выбесить противника для того, чтобы он потерял бдительность и прикончить его одним ударом. На поясе носит метательные звездочки, которые использует как отвлекающий фактор. В сапоге прячет охотничий нож.

◈ уверенно держится в седле, не раз принимала участие в охоте, несколько раз участвовала в соревнованиях среди знати, один раз даже выиграла.

◈  плохо себе представляет как выживать в лесу и в дали от цивилизации; в походную жизнь окунулась сравнительно недавно и очень страдает от этого, правда вида не показывает.

◈ как и положено знатной Леди, обучалась языкам, придворному этикету, истории, литературе, дипломатии и прочее и прочее. Обычно эта часть натуры зарыта где-то очень глубоко, до поры до времени, пока не становится жизненно необходимо явить её свету, что Эва делает с большой не охотой. Светские рауты навевают на неё неизбежную скуку, а деятельная натура так и ищет способы поразвлечься, которые приходится усиленно сдерживать. Сложнее всего Эвелин даётся удерживать язык за зубами и не называть вещи своими именами, в обход витиеватых формулировок.

0

31

Такой прилив благодарности очевидным образом застал долийца врасплох — он напрягся и с видом, в равных долях изумлённым и возмущенным, подался головой немного назад, когда шемка опять ткнулась своим лицом к его, прижимаясь грудью. Да что за! Вырываться он, впрочем, не стал, перетерпел, пока она его отпустила, и — к удивлению, наверное, — предпочёл промолчать, только хмуро хмыкнув и потерев ладонью плечо там, где его стискивали обнимающие руки.

— De da’rahn,*— фыркнул Лавеллан по-своему, но смысл, впрочем, вполне угадывался. И, помолчав несколько секунд, добавил. — Если ты думала, что я оставлю тебя там лежать, то у тебя странное мнение о соратниках, — мимолётно задержав взгляд на глазах Эвелин, он задался вопросом: а что, она не сделала бы для него того же, окажись он в обратной ситуации? Но не спросил, ответ напрашивался сам. Сделала бы — только из веры, что без метки на его руке их мир будет потерян и сожран хаосом. Без этой метки его давно бы уже вздёрнули. Шемы. Гнусная куча злобных ядовитых тварей.

Он опустил взгляд на босые ступни Эвелин, пока она зябко переминалась с ноги на ногу.

— Дай угадаю, по лесу босиком тебя ходить не учили? — осведомился Шайн больше ради факта, чем ради ответа, и снова вздохнул. Сейчас бы к лагерю идти, быстро, чтобы согреться движением, но какое "быстро" может быть по лесным зарослям, где тропинки умозрительны и едва намечены дикими животными? Но куда шемке без сапог. Можно, конечно, вытряхнуть хорошенько и надеть мокрые, но... можно и не надевать.

Шадайенн повернулся к кустам, и из горла его раздался низкий, скрежещущий звук — таким общаются с матерью медвежата. Среди веток что-то зашевелилось, и медведица вышагнула из укрытия, в котором её было не рассмотреть, если не знать, что она там. Тяжело засопела, поводя головой, и проковыляла неспешной походкой к своему подопечному и хозяину. Протянув руку, охотник огладил огромную морду зверя, что в холке высотой был больше мабари, едва уступая некрупной лошади, но будучи заметно массивнее в своей густой бурой шерсти. Обняв медведицу за шею и нежно потрепав её уши — та только игриво дёрнула головой, отвечая на забаву, — Шайн проговорил себе под нос что-то по-эльфийски, не для Эвелин. Ей он, отвлекшись от зверя, сказал другое, указав кивком головы и похлопав по высокой медвежьей холке.

— Садись, — скомандовал долиец. — Залезть осилишь, или мне сказать ей, чтоб легла?..[nick]Shadaienn Lavellan[/nick][status]you'll always be two steps behind me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SvSk.png[/icon][desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Шадайенн Лавеллан, 21<br>Инквизитор, Вестник Андрасте</div>[/desc]

+1

32

Кажется, она достаточно шокировала Вестника на сегодня и теперь стояла притихшая, хотя честно говоря, согласна была пообниматься еще. Потому что так было теплее, чем стоять в одиночку на холодном ветру, а голова соображала слишком с трудом, чтобы осознать необходимость быстрее оказаться с лагере. Лес он и есть лес — сырой, холодный, чужой, агрессивный, непонятный. В нём хорошо бродить временами, можно выбраться на охоту. Но жить изо дня в день? Что здесь, что в лагере. Палатки собраны, впереди долгая дорога. Хотя там в вещах запасная пара обуви, теплая куртка, фляжка недопитого рома. Но больше всего на свете сейчас Эвелин хотелось оказаться дома. Или хоть где-нибудь, где можно было бы посчитать, что ты там — в безопасности человеческого жилища, рядом с трескучим пламенем в камине. Вот там ей точно было бы тепло.

Конечно, Эвелин не думала, что Йен оставит её лежать на дне. Потеряв сознание не возможно мыслить. Да и после, это действие получалось с трудом. Иначе как уразуметь, что Вестнику так сложно принять от неё благодарность? Даже если бы он сделал то же самое для кого угодно, неужели она должна отнестись к этому как к чему-то обыденному? Или у долийцев так принято? Вытаскивать друг друга из беды и не говорить «спасибо» при этом? Ну подумаешь жизнь спас. Ты бы сделал для меня тоже самое. Забудем и сделаем вид, что ничего и не было. Так что ли? Странные они, эти долийцы.

По лесу босиком Эвелин ходить не учили. А должны были? Есть какая-то принципиальная разница? Кроме того, что босиком не подходит для осени?

— Нет, а… — только и успела сказать Тревельян, как Вестник повернулся, издавая странные звуки. «Может быть подавился?» — удивленно вскинула бровь она, но раздавшееся через несколько мгновений шевеление в кустах развеяло все её сомнения. К ним вышла медведица во всей своей красе грозного и опасного зверя.

Эвелин попятилась назад, но далеко не ушла, наступив на камешек, больно впившийся в пятку. Но он не был самой большой проблемой сейчас. Впрочем медведица выглядела вполне миролюбиво, ласкаясь с эльфом и не обращая на неё никакого внимания. Теплая. Большая. Вот уж кто точно даже зимой не страдал от холода.

— Куда? На медведя? — ошарашено переспросила Тревельян, боясь даже прикоснуться, а не то, чтобы залезть верхом. И как она вообще должна это сделать? А что если слишком сильно дернет и ей будет больно? А вдруг медведица укусит в отместку? Или еще хуже — съест?  Но Вестник выглядел слишком уверенным в своем решении, а у Эвелин не было никаких сил перечить. Редкое зрелище — беспрекословное подчинение. Когда еще удастся такое увидеть?

Она осторожно подошла к зверю и протянула руку, касаясь кончиками пальцев шерсти, пока осмелев не дотронулась ладонью. Шерсть жесткая. Не такая как у собаки или волка. Даже колючая слегка. И пахнет. Но всё равно завораживает силой, угрозой, пониманием, что такому зверю перекусить её на пополам ничего не стоит. Глянув на Йена, словно ища в нём поддержки, уверенности в том, что действительно можно, Эвелин подпрыгнула, ложась животом на спину косматого зверя и с непривычки, не зная за что зацепиться, съехала обратно наземь. Со второй попытки получилось лучше и Тревельян всё же оседлала медведя, не до конца веря в реальность происходящего, но с удовольствием зарываясь замерзшими ступнями в густую шерсть и гладя зверя по холке. Это были странные ощущения. Очень. Но приятные. Как в тот день, когда отец впервые посадил её на лошадь. Не маленького смешного коротконогого пони, а настоящую взрослую лошадь и Эвелин впервые увидела мир со спины животного. Так и сейчас. Кажется у неё даже зубы перестали стучать от ощущения этой дикости и силы под собой. 

[nick]Evelyn Trevelyan[/nick][status]look away[/status][icon]https://c.radikal.ru/c11/1903/22/e820786cefe4.jpg[/icon][desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Эвелин Тревельян, 23<br>агент дипломатического корпуса Инквизиции</div>[/desc]

+1

33

Шадайенн только глаза закатил на удивление шемки и со скучающим, вынужденным видом ждал, пока она осилит оседлать зверя. Медведица не сопротивлялась — всё это делалось с его позволения, а значит, было приемлемым и допустимым. И за шерсть дёргать, и на хребте ёрзать. Закинув Эвелин ещё и ворох одежды — его грязная вперемешку с её мокрой, — и её собственные сапоги, чтоб держала, Шайн сноровисто накрутил на ступни свои защитные обмотки и повёл медведицу с грузом — всадницей её назвать язык не поворачивался, — через лес, направляя лежащей на холке рукой.

В лагере их, как и следовало ожидать, ждали восклицательные изумления — и Кассандра, снова чуть не потянувшая из ножен меч; видать, ей так привычнее было разбираться с чем угодно, даже если это "что угодно", то есть медведь, меланхолично взирает на всех и вся, позволяя эльфу вести себя чуть ли не за ухо, а шемской девице с кучей шмотья невозбранно ехать на шерстяном горбе. В трёх словах и двух жестах объяснив про то, что медведица теперь будет жить с ними, Шайенн, довольный произведенным эффектом, на фоне которого его расхаживание в крайне летней униформе из одних трусов, полотенца и обмоток на ногах как-то позатёрлось во впечатлениях, вытащил из своих вещей ещё одну смену одежды и сунулся к костру, выясняя, что у них сегодня на завтрак, только изредка ухмыляясь и переглядываясь с медведицей, которая вполне лояльно приняла "медвежат" в лице Эвелин и Варрика — разрешая угостить с общего стола охочую до еды зверину.

Уже потом, на ходу отряда, оседлавшего фыркающих в сторону медведя лошадей, он подстрелит одного из убегающих в поля козлов в стаде, да так и будет ехать с добычей через седло, пока на обеденном привале не отдаст её медведице — благо хоть, отволоча за ближайшие кусты, а не бросив у всех на виду. Но ворчанье и чавканье всё равно доносилось отчётливо, а окровавленная морда медведицы, споро держащейся в темпе рыси лошадей, придавала картине их путешествия особый колорит.

Колорит пришлось оставить в укрытии лесов загодя — на попечении абсолютно растерявшегося перед мордой этого обстоятельства интенданта лагеря Инквизиции, разбитого ввиду Перекрёстка. Там, на равнинах, обустроили свои лагеря повстанцы, маги и храмовники, в равной степени не желающие признавать авторитеты и право на существование кого-либо, кроме себя самих. Каждый, рискнувший путешествовать по тем дорогам, рисковал оказаться в их глазах или переодетым разведчиком храмовников, или беглым прячущимся магом. И то, и другое каралось смертью. Дипломатия не удавалась — остервенев от собственной паранойи, маги и храмовники, одержимые великими целями, не слушали ничьих доводов и нападали, не давая времени.

Солдаты Инквизиции, как могли, пытались восстановить порядок, но на то, чтобы переломить ситуацию, — и медведица проявила себя ценным подспорьем, хоть и наполнила лагерь прелестным ароматом горелой шерсти, попавшись под быстро сбитую защитным заклинанием огненную атаку, — потребовалось несколько дней и несколько стычек. И добрых два колчана стрел — благо, с припасами проблем не было, — и это если считать те, что были потеряны в огне или сломаны о щиты и доспехи. Выпустил их Шайенн куда больше, но только часть удалось потом собрать с обысканных тел. У некоторых из них при себе обнаружились странички манифеста — призывные речи, зазывавшие присоединиться к святому делу или борьбе за свободу. Потихоньку у них вырисовывалась цель — отыскать по приметам, где находятся эти проклятые лагеря, собрание слабоумных и усердных. Тем не менее, и храмовники, и маги, встретившись с сопротивлением и потеряв часть своих, отступили на прежние позиции. Люди, завидев на холмах штандарты Инквизиции, стали возвращаться в поспешно брошенные дома. Прибывали и те, кто бежал с отдалённых ферм. Но разрушения, причинённые магией полям и домам, сильно сократили возможности и ресурсы для поддержания быта. Еще и с таким количеством раненных...

Шадайенн смотрел на это всё молча, только мрачно ухмылялся закрытым ртом, и трудно было понять, о чём он думает. Разговор с матерью Жизель, на удивление, прошёл спокойно и вполне продуктивно — возможно, в силу того, что сама служительница крайне мягко и дипломатично обходилась с каждой попыткой Вестника показать зубы, спуская ту на тормозах; а может, и потому, что зубы он показывал от силы наполовину, как могли заметить те, кому было, с чем сравнивать. Тем не менее, когда в их маленький штаб командования под вечер явился капитан Райлен, доложивший обстановку по кончающимся припасам, трудностям и нуждам, с которыми столкнулся собравшийся на Перекрестке народ, пришедший под защиту Инквизиции, а с упомянутой проблемой охотников, боящихся уходить в холмы за добычей, все взгляды обратились на Шайена, ковырявшего пыль из-под ногтей за соседним столом, долиец резко переменился в лице, хмуро оскалившись, и, даже не дослушав, подхватил лежащий рядом лук и штормом выметнулся из домика, громогласно ляснув за собой дверью. Надежд на то, что это было его настроение поохотиться и добыть пару-тройку жирных козлов, что обитали в холмах по соседству с лагерями повстанцев, были предельно близки к нулю — Кассандра только вздохнула, закатив глаза, да Варрик руками развёл. Пострелять мог и он из своего арбалета, да только какой охотник из городского гнома-наземника?..

И правда, далеко Шайенн не ушёл. Нашёлся он на окраине деревушки, в подступающей темноте, за сгоревшим остовом дома, подле которого уцелела пара прислонённых к забору на заднем дворе соломенных пугал; ворон им отпугивать было уже не от чего — зато сгодились как мишени. Наложив очередную стрелу на тетиву и натянув её до щеки, Шадайенн, стоящий на другой от пугала стороне поля, медленно выдохнул и выстрелил. Стрела вонзилась ровно рядом с предыдущими шестью, что веером наподобие крыла торчали из привязанной к палке соломенной "руки" пугала...[nick]Shadaienn Lavellan[/nick][status]you'll always be two steps behind me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SvSk.png[/icon][desc]<a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Шадайенн Лавеллан, 21<br>Инквизитор, Вестник Андрасте</div>[/desc]

+1

34

Эвелин быстро освоилась с медведицей и потеряв всякий страх, придерживала ворох одежды и сапоги одной рукой, а второй то и дело почесывала косматого зверя. Это надо же! Она едет на медведе! МЕДВЕДЕ, Святая Андрасте! И хотя от шерсти дикого животного исходил неприятный душок, остававшийся на ладони, скоро она к нему привыкла и перестав замечать, прижалась всей грудью, поглядывая на Вестника, ведущего питомца чуть ли не за ухо, и отчаянно завидуя и восхищаясь этим умением.

В лагере их появление произвело настолько неизгладимое впечатление,  что внешний вид Йена, кажется никто и не заметил. Да и её, одетую в одежду Вестника тоже. Интересно, сколько отдали бы фанатики, готовые преклонять перед Спасителем колени и целовать землю, под его ступнями, за то, чтобы присвоить хотя бы клочок ткани от вещей, которые носило это ниспосланное богами тело? Эвелин ухмыльнулась и осторожно съехав со спины Пушинки на землю, разложила сырые вещи на бревне подле костра и доверив Вестнику самому объясняться побежала искать сухие сапоги. Согретые пушистой жесткой шерстью медведицы ступни, коснувшись промерзшей почвы, никак не соглашались оставаться босыми в угоду каких-либо принципов.

Помня о том, что медведица была голодная и именно поэтому бродила вокруг лагеря, что и позволило Йену с ней подружиться, Тревельян, натянув теплую куртку и сапоги, пристала к Вестнику с вопросами чем можно покормить Пушинку. Правда о том,  какое прозвище она додумалась дать дикому и грозному зверю, умолчала. Хватит с неё и того, что незнание его рациона было очередным поводом долийского презрения и ухмылок. Зато Пуша, казалась довольной. Особенно когда к этому процессу присоединился Варрик и угощать и чесать медведицу начали в две руки.

Сборы, дорога, сражения — дни вертелись, неслись своим чередом не давая ни расслабиться, ни вздохнуть. Мечта о комфорте обжитой деревни разбилась о её плачевное состояние и количество ютившихся в стенах уцелевших домов беженцев. Но теплая вода была и это делало жизнь Эвелин чуть более сносной. Она с интересом наблюдала за хмурым и молчаливым Вестником, пытаясь разгадать причину такого поведения. Ей казалось, что увеличившееся количество людей вокруг, должно было прибавить ему раздражения, грубого фырканья и презрительных ухмылок, но Йен, напротив, даже в разговоре с церковницей был на удивление сдержан. По крайней мере выглядел так для тех, кто отлично знал какой на самом деле задницей он может быть.

Вот только медведицу пришлось оставить загодя и странным образом это откликалось в душе Эвелин. Прям как в детстве, когда с собакой можно было играть только во дворе, но в спальню забрать ни в коем случае нельзя. И она, конечно, понимала, что далеко не всем людям понравится такое соседство. Да и Кассандра до сих пор поглядывала на Пушинку с опаской, но Тревельян даже от хрустящих в кустах козлиных косточек не вздрагивала, лишь посмеиваясь над собственной безумной идеей, в которой долиец изначально скармливал питомцу добрую половину отряда. А после того, как увидела насколько медведица может быть полезна в бою и вовсе прониклась  к ней особенной любовью и скармливала любые лакомства, которые удавалось раздобыть, часто откладывая их из своего пайка. Но в веренице дел, навалившихся на Эвелин в лагере, особо скучать не приходилось. Каждые здоровые руки были нужны и важны, и Тревельян усердно помогала с раненными, промывая, перевязывая, зашивая раны, пока спину не начинало ломить от усталости.

Вылетевший, словно осой ужаленный, посреди разговора с капитаном Райленом Вестник, вызвал всеобщие вздохи и взгляды, устремившиеся на Эвелин. Она поерзала на стуле, сдерживая собственное ершистое: «А я-то здесь причем?», но подчинилась строгому взгляду Кассандры и пошла следом. Работа есть работа и о том, что Йен подхватив лук и стрелы побежал охотиться на козлов, иллюзий Эвелин не питала. Скорее взгляды, направленные на него во время новостей, взбесили его настолько, что держать язык за зубами и не портить репутацию Инквизиции стало слишком тяжело. С другой стороны, с каких пор репутация волнует долийца? Неужели на него снизошло озарение? Пожав плечами, Тревельян за Вестником не бежала. Леди, неспешным шагом, словно вспомнив о том, кем была рождена, прогуливалась по деревне, наслаждаясь тихим вечером, свежим, а не смрадным как в лазарете, воздухом и теплым для осени ветерком. Эвелин не торопилась, высматривая куда делась его божественная избранность. Если Вестнику захотелось побыть одному, то она еще успеет испортить ему удовольствие своим присутствием.

Йен нашелся на самой окраине. Тревельян не спешила подходить к нему, не скрываясь, облокотившись на почерневшие камни и наблюдая за тем, как точно выпущенная стрела летит к другим шести.

— Пугало теперь на ёжика похоже, — пошутила Эвелин, подошла к Вестнику и встала рядом, рассматривая лук в его руке. — Научишь?

[nick]Evelyn Trevelyan[/nick][status]look away[/status][icon]https://c.radikal.ru/c11/1903/22/e820786cefe4.jpg[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Эвелин Тревельян, 23<br>агент дипломатического корпуса Инквизиции</div>[/desc]

+1

35

Он слышал её приближение, но предпочёл не подать виду, пока Эвелин не заговорила. Только тогда долиец, неодобрительно выдохнув, медленно отпустил натянутую было тетиву с восьмой стрелой, с глубокой укоризной во взгляде повернув голову в сторону подошедшей шемки. Ёжика, шипы тебе в глотку. Ёжика, Фен'Харел её ноги обгрызи!.

— Нет, — хмуро отрезал Лавеллан, опуская лук и взирая на Эвелин с досадливым возмущением, отгородившись плечом. Это разве не очевидно? Что за поползновения такие? Не так, так эдак припахать. — Я тебе не твой тренер. Надо, пусть родители твои хлопотятся, — из вредности натянув стрелу снова, Шадайенн быстро, почти не целясь, спустил её следом, с той же точностью и коротким деревянным "твенньк!" вонзив в руку пугала.

— Зачем ты пришла? — недоброжелательно спросил он, настороженно хмурясь с опущенными бровями. — Снова повторять, что я должен плясать и обеспечивать этот смрадный сброд? Фен'Харел может засунуть себе в задницу и их, и всех за мой счет неравнодушных, — чуть ли не рыкнул Шадайенн, снова выхватывая стрелу и пуская её ровно пугалу в лоб. Выдохнул, пытаясь справиться со злостью. — Завтра мы отправимся вверх по течению искать лагерь их храмоты. Если сильно хочешь, можешь побегать за козлами для бе-едных человечков по пути. Я обещаю сильно не гнать коня, — едко предложил Шайн, смерив Эвелин взглядом, полным первоклассно взъерошенного презрения, за всех людей адресованного разом ей одной, волею судеб оказавшейся поближе прочих и за это расплачивающейся.[nick]Shadaienn Lavellan[/nick][status]you'll always be two steps behind me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SvSk.png[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Шадайенн Лавеллан, 21<br>Инквизитор, Вестник Андрасте</div>[/desc]

+1

36

Эвелин хмыкнула еле сдерживая улыбку, наблюдая за Вестником, защищающим свой лук. Словно мальчишка, у которого она деревянный мечик попросила поиграть, а он жадничает и давать не хочет. Как маленький! Еще и её в этом обвинял несколько дней назад, а сам только и горазд что нотации читать. Ну не хочет и не хочет, можно подумать Тревельян кинется упрямо вырывать лук из его рук. Представив эту картину, Эвелин широко улыбнулась и прикусив губу отвернулась, пытаясь скрыть.

— Я обязательно поговорю со своими родителями, думаю они будут в восторге от этой идеи. Её же Вестник подал, избранный, посланник самой Андрасте, славься-славься, — не скрывая сарказма ухмыльнулась Эвелин. Вообще-то она шла сюда не зубоскалить, а просто разузнать что да как, но с Йеном так не получалось. Он словно целью жизни поставил её злить. И вот теперь говорит таким тоном, словно это лично она требует от него каких-то действий, а не обстоятельства. Можно подумать, что и руку светящуюся эльф получил по прихоти Тревельян. Конечно, ей ведь больше заняться нечем.

— Нет, я не питаю иллюзий, что могу уговорить тебя сделать что-то, — выдохнув, пожала плечами Эвелин и проследив взглядом за вонзившейся прямо чучелу в лоб стрелой, добавила. — Но считается, что это моя работа догонять тебя и убеждать, — пожала плечами Тревельян, и отойдя к остаткам сгоревшего дома, подпрыгнув уселась на то, что когда-то было подоконником. — В деревне есть свои охотники, но им слишком страшно сейчас выходить на охоту и они надеятся на нашу помощь. Все так уверовали в то, что ты козлов можешь стрелять с закрытыми глазами, что никто и предположить не может, что ты тоже можешь испугаться, — хмыкнула она, опираясь ладонями на камень и медленно, от скуки, болтая ногами. — Но видимо ты прав, придётся нам с Варриком идти за козлами. Я буду бегать, он стрелять. Может и поймаем кого.

[nick]Evelyn Trevelyan[/nick][status]look away[/status][icon]https://c.radikal.ru/c11/1903/22/e820786cefe4.jpg[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Эвелин Тревельян, 23<br>агент дипломатического корпуса Инквизиции</div>[/desc]

+1

37

— Ну хоть это ты усвоила, — только и фыркнул Шадайенн на попытку Эвелин поддеть его сарказмом про Вестника, намеренно оставшись к нему глухим. Всё тем же хмурым взглядом проводив шемленку, решившую посидеть на пригоревшем окне, не жалея штанов, он с презрительным выражением лица поднял подбородок, явно имея что сказать в адрес жалобщиков-охотников, но от комментария про испуг подавился намерениями, гневно вспыхнув.

— Испугаться?! — не дослушав, громко перебил он Тревельян, резким шагом подходя к шемке почти до неприличного расстояния у самых её коленей и тыкая в ее сторону указательным пальцем. — Я — испугался?! Да какое право ты имеешь мне что-то говорить об испуге? У тебя мозгов совсем не осталось, ляпать такую херь?! Последние остатки с водой выплюнула? Да как ты заикаться вообще смеешь о том, что я отказываюсь из испуга?! — разгонял он, не понижая голоса, эхом звенящего над покинутым полем, которое медленно затягивал сумрак близящейся ночи. — После всех боёв, после тех демонов, ты хоть чем-то можешь понять, что смысла в этом не больше, как если бы я заявил, что ты по ночам сцышься в штаны! — чуть не плюнул Шайенн в откровенной ярости, упирая руки кулаками в бока.

— Эти трусливые вши только и могут, что жаловаться — о, страшные храмовники их порежут, а маги сожгут! — всплеснул он руками с зажатым луком, — и я должен жалеть их трусость?! Мой клан живёт таким риском каждый день! Каждый раз наши охотники могут не вернуться! Если не волки, так шемские ловушки, если не ловушки, то сами ваши охотники, вот эти самые, — он ткнул пальцем в сторону домов, — что сейчас жалуются вам, с радостью готовы нас прирезать, как лесное зверьё! Вы забираетесь в леса хуже тли, куда бы мы не шли, мы везде столкнёмся с вами! Каждый день, мы выживаем в тысяча и одной тяготе, в опасности, ведём жизнь, которой ваши голодные нытики себе и представить не могут! И после этого я должен помогать им?! Пусть сами идут в свои холмы! Пусть дохнут, рискуют, пусть намотают наконец кишки на кулак и сами возьмутся за свою жизнь, ни на кого не перекладывая! Нас — никто не спасёт, нам — никто не поможет, но мы сражаемся, и мы выживаем! Плевать я хотел на тех, кто за мой счёт собирается нежить дома свои тощие телеса, — сорвавшись на вскрике, стихающим голосом проговорил Шайенн, поводя головой из стороны в сторону, хотя глаза его по-прежнему горели яростью и возмущением.

Он спасал их мир каждый раз, берясь своей рукой успокаивать те силы, что бесновались у страшных разрывов. Каждый раз он рисковал, пропуская через себя мощь потустороннего мира, которая рвала на части его руку и жгла изнутри каждый нерв. Он убивал своими стрелами демонов, не смущаясь их вида, шпиговал хлеще, чем этих пугал, он собирался даже решить их проблемы с повстанцами, которые не были его проблемами вообще — а только делом, с которым волей-неволей столкнулась Инквизиция. Делом, за которое будут драться и погибать те солдаты, что встали на их сторону. На его сторону. Он был готов сделать то, что его самого никак не касалось, не касалось приписанной ему "миссии". Трястись в седле, сражаться не с демонами и не с Завесой, убивать "не тех" людей, чтобы "те" могли жить спокойно. Чтобы дороги были чисты от опасности и припасы подвозились вовремя. И всё равно остался трусом, потому что не захотел подтирать сопли и спасать кучку слабых духом, выполняя их работу за них. Так может, оно и вовсе того не стоит?! Оседлать завтра коня и вернуться в Убежище, а оттуда — как сказали, в Вал Руайо, показаться церковницам с грязными языками, чтобы унять их страх и закрыть их смрадные рты, из которых сочатся миазмы, отравляющие дело Инквизиции. А что будет здесь — не его дело. Всё равно всегда мало. Всё равно он будет долийской тварью, недостаточно Спасителем, так смысл ли хоть в чём-то стараться изменить это видение?![nick]Shadaienn Lavellan[/nick][status]you'll always be two steps behind me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SvSk.png[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Шадайенн Лавеллан, 21<br>Инквизитор, Вестник Андрасте</div>[/desc]

+1

38

Если бы Эвелин хотела выбесить Вестника, то могла бы собой гордиться. Еще неделю назад, наверное оно так и было бы. Но в этот раз нет.

— Нет, я не… — Тревельян попыталась было перебить орущего Йена, но слова, которыми он плевался были слишком громкими и злыми. Как вообще обычная колкость превратилась в его голове в серьезное обвинение в трусости?   Похоже Жозефина ошиблась и вовсе не Эвелин должна быть с Вестником рядом. Кто-нибудь другой. Кто будет готов засунуть язык ему в задницу. А Тревельян не готова. Даже ради общей цели и всеобщего блага. Унижаться, умолять, льстить, стелиться под ним и целовать пятки, подобно многим, верящим в его божественную избранность и предназначение. Эвелин не верила. Потому что это было не честно. Пророчица не могла поступить так с ними. Йен просто оказался в нужном месте, в нужный час — вот и весь секрет. А вовсе не то, что он достоен быть тем, кем является.

— То есть мне тебя пожалеть? И весь твой клан? — сложив руки на груди, Эвелин приподняла бровь, когда Йен перестал расплескивать гавно по окрестностям. — Так я жалею, честно. Мне правда жаль, что вам так тяжело живётся, — Тревельян не врала и говорила искренно. Она знала, что лесным дикарям приходится не сладко, что стычки между ними и охотниками не редки, а некоторые подонки сознательно отправляются в леса гонять долийцев. Но не имела к этому никакого отношения и осуждала подобные вылазки. Могла ли на них повлиять? Нет. Как поступила бы, если в землях её семьи долийцы просили о помощи? Помогла бы. Если бы они просили, а не грабили и сжигали деревни. «Такое тоже не редкость, правда Йен?» — склонив голову, она внимательно глянула на эльфа, но не стала тыкать носом в то, что и долийцы не отстают в этом тянущемся веками конфликте. — Но я никак не могу этого изменить. А этим людям мы можем помочь, если не отвернемся от них. Не от охотников, которых ты вшами считаешь. От детей, женщин, раненных, которых полно в этой деревне. Они то чем виноваты?

Спрыгнув со своего насеста, отряхивая штанины быстрыми глухими шлепками, Эвелин уже собиралась уйти, считая что сказала достаточно, но остановилась.

— Ты можешь орать на меня, презирать, ненавидеть. Наверное, я даже заслужила такое к себе отношение, злясь на тебя за то, что ты выжил, а мой брат нет, — признаться в этом было трудно, даже самой себе. Может быть, если бы Эви была мягче, лояльнее, не использовала любую возможность, чтобы подколоть Вестника и не было бы сейчас такого разговора. И слова бы её, Йен не воспринимал в штыки. Но то, что сделано и сказано уже не вычеркнешь из истории. Возможно, когда они вернуться в Убежище, она попросит Жозефину назначить другую леди на роль наставницы для Вестника. — Делай что хочешь. Это твой выбор. Мой выбор помогать тем кому плохо, кто слишком слаб, чтобы позаботиться о себе самостоятельно. Может быть кто-нибудь другой поможет мне в этом, — пожав плечами, и глянув в последний раз на другую сторону поля, где в опустившейся темноте еле различала темные силуэты чучел, бросила на прощание: —  А ты продолжай и дальше тратить стрелы на чучела. Ежики у тебя отличные получаются.

[nick]Evelyn Trevelyan[/nick][status]look away[/status][icon]https://c.radikal.ru/c11/1903/22/e820786cefe4.jpg[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Эвелин Тревельян, 23<br>агент дипломатического корпуса Инквизиции</div>[/desc]

+1

39

По тому, как резко напрягся и наклонил голову Шайн, стоило ему услышать от Эвелин о жалости, можно было рассудить двояко — то ли его что-то ужалило, то ли он с усилием сдерживается, чтобы не наброситься на неё снова. Зубы долийца тихо скрипнули; оказывается, обычный хмурый вид Лавеллана — даже не пятая часть той чёрной ярости, что способна искажать его лицо.
Он и правда с трудом удерживался, чтобы не влепить ей пощёчину за такие слова. Сдерживался, потому что дура. Потому что ничего не понимает. Всё пытается поддеть, зацепить, уколоть, и совершенно не понимает, что он не её дружочек-аристократ, он живёт по другим законам, мелочиться в ответе не будет.
Ну вот как, как у этой шемки между её круглыми ушами и мозгом всё напутано, чтобы его открытое осуждение чужих жалоб можно было расценить как "да ты тоже хочешь, чтоб тебя пожалели"?! Мерзко было настолько, что челюсти сводило от отвращения, кривя ему губы в гримасе крайнего неодобрения. Даже без слов с его стороны было понятно, что Тревельян сказала чушь, долийцу глубоко отвратительную.
Он отступил на полшага, поворчиваясь и пропуская Эвелин, и уже в спину ей ответил, цедя звенящие раздражением слова:

— Засунь свою жалость себе в задницу. Я не просил её у тебя. А ты даже понять не можешь, что не всё вокруг в ней нуждается, — Шайенн дёрнул плечом, фыркнув. — Если эти соплежуи не способны обеспечить своих женщин и детей, значит, они их не заслуживают! И не заслуживают помощи. Но Великая Эвелин не отделяет зёрна от плевел, Эвелин спасёт всех! — глумливо вскинул он к небу руки вместе с луком. — Может, еще и в постели их жён вместо них согреешь? Чего мелочиться, в самом деле, бери на себя всё, что им самим боязно! Животик только не надорви, героиня, — насмешливо ответил напоследок Лавеллан, проведя пальцами по тетиве, словно приласкав лук, и отвернулся, отходя на прежнюю позицию перед чучелами...[nick]Shadaienn Lavellan[/nick][status]you'll always be two steps behind me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SvSk.png[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Шадайенн Лавеллан, 21<br>Инквизитор, Вестник Андрасте</div>[/desc]

+1

40

Слова Вестника больно ударили в спину. Словно стрелой прорезали меж лапоток и Эвелин на мгновение остановилась, застыла как вкопанная, сжимая кулаки и стараясь, очень стараясь сдержаться, вести себя как Леди, как мама учила, как требовали от неё обстоятельства, как возлагала надежды Жозефина. Но невозможно же! Как можно смолчать, уйти, заняться чем-то действительно полезным, когда всё внутри так и требует вернуться и надрать дикарю задницу? Прутиком отстегать. Рот с мылом вымыть! Чтобы не повадно было даже думать о ней в таком ключе. Многое Эви могла снести, действительно многое, особенно то, чему сама дала повод, но не это. Это уже слишком! Слишком низко, слишком противно, слишком грязно! Она вдохнула. Выдохнула. Но не помогло.

— Да как ты смеешь! — рыча, Эвелин развернулась на каблуках и широкими шагами отмеряя расстояние между ними, направилась прямиком к Йену, сверкая злющими зелёными глазами. — Зато Великий Вестник отделяет! Ты меня сейчас что, шлюхой назвал?! По-твоему я заслужила? — сердитой кошкой шипела Тревельян, подходя к долийцу вплотную. Как ему только эта мысль в голову пришла!  Как вообще забота о ближнем могла сложиться в согревание чьей-то постели? Это так у долийцев принято? Спать со всеми без разбора, потому что ночью холодно? Или как? То-то он вовсе не стыдился своей наготы и её так легко раздел. Может они в лесах вообще только голяком и бегают. И жены у них общие. И дети. И все друг друга заслуживают, такие вот хорошие. Поэтому не надо их жалеть. Ах-ах-ах, как обидно, доброе слово сказали! Нальём за это помоев на голову. — Зачем тогда спасал, силы тратил, одеждой делился? Дал бы утонуть уж, чтобы тебе легче жилось и дышалось. Плевном больше, плевном меньше. Так? Я ведь явно у тебя где-то в плевнах, раз ты обо мне так думаешь! — насупившись, Эвелин сложила руки на груди, громко фыркая носом, словно сноровистая лошадка, пока её вдруг не осенило. — Хотя постой-ка, а о ком ты вообще думаешь хорошо? Тебя послушать мы все здесь плевна, один ты зерно. И как тебе живётся с таким самомнением, а Йен? — подняв глаза, усмехнулась Тревельян, недвусмысленно намекая. — Ходить-то не мешает?

[nick]Evelyn Trevelyan[/nick][status]look away[/status][icon]https://c.radikal.ru/c11/1903/22/e820786cefe4.jpg[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Эвелин Тревельян, 23<br>агент дипломатического корпуса Инквизиции</div>[/desc]

+1

41

Со вздохом признав, что пострелять всласть ему в таком раскладе уже не удастся, Шадайенн великомученнически убрал лук на крепление на заспинном ремне и неторопливо повернулся к катящемуся на него огненному валу в лице разъярённой Эвелин, спокойно упирая руки в бока. Словно его вспышку целиком перетянула к себе шемка, взвившаяся от сказанного долийцем до полного морального удовлетворения последнего. Оно же обеспечило ему должной толщины пробки в ушах, чтобы чуть только слюной не брызжущую девицу выслушать, но не впечатлиться, только бровь приподняв в толике удивления. Ну и где это он её шлюхой назвал, кроме как в её воображении? Он-то ей должность попочётнее предложил — занять место мужчины! Она же так к этому стремится, чуть рубашку на груди не рвёт, чтобы выскочить вместо них на передовую. Не, ну не такое уж плохое стремление, что и говорить! Но — и это та баба, что кинулась ему лицо обчмокивать по первому же поводу? Надо же, какая внезапная чистота и непорочность!..

Вряд ли Эвелин ждала от него хоть какой-то совестливости, так что Шадайенн, должно быть, полностью оправдал представления, гаденько ухмыльнувшись и насмешливо приподняв брови, немного наклонившись вперёд, чтобы негромким голосом почти пропеть ей в ответ, прекрасно уловив намёк:

— А тебе бы легче стало, скажи я, что мешает? — рот у него разъехался в ухмылке; Шайенн был готов к тому, что ему захотят врезать, но продолжил уже спокойнее, для вида сбавив накал. — Я не называл тебя шлюхой. Разве я сказал, что тебе будут платить за это? Какие деньги, ты же благотворительница! Ты же по зову души и от чистого сердца!.. У меня по вашей вере нет ни того, ни другого, так что я просто пойду и нашпигую стрелами саму причину проблемы, — он неопределенно взмахнул рукой в сторону, — пока тебя занимают вши, козлы и домыслы! Тебе с ними хорошо, может, но от меня-то не только козлов хотят, вот ни разу! И все подряд! — Шайн снова стал заводиться, не сразу дав себе в этом отчёт, и только с тяжёлой досадой выдохнул, отворачиваясь и цедя с плохо задавленной обидой. — Иди уже, козлы заждались. А меня оставь моим "ёжикам", — фыркнул он, скривив губы и положив ладони на закрепленный на поясе колчан, принципиально не глядя на Эвелин.[nick]Shadaienn Lavellan[/nick][status]you'll always be two steps behind me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SvSk.png[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Шадайенн Лавеллан, 21<br>Инквизитор, Вестник Андрасте</div>[/desc]

+1

42

Эвелин была в бешенстве. В ней поднялась такая ярость, что губы дрожали, кулаки сжимались и ногти больно впивались в ладони. Но Тревельян этого не замечала, смотря на Йена узкими, словно щелочки, злющими глазами. А он продолжил свою мысль, сделав её еще более оскорбительной, хотя кажется дальше было некуда, но Вестник нашел куда, смешав с грязью все её помыслы и порывы, всё во что она верила. Как?! Какой больной должна была быть его голова, чтобы говорить такое? Чтобы даже предположить, что она так может? Чтобы превратить её в какую-то подстилку, грелку для кроватей. И эту ухмылочку с его лица хотелось стереть, ударить, сделать хоть что-нибудь, чтобы он перестал так на неё смотреть! Доказать, что вовсе она не такая! Да у нее за всю жизнь только один парень был! И умер. Все кто ей дорог всегда погибают. Но знать об этом Йену не нужно. Эвелин со злости пнула ногой, стараясь попасть чуть выше лодыжки Вестника, но шустрая скотина отпрыгнула назад, прытко, словно была тем самым козлом, и продолжила свою гадкую речь.

— Ты отвратителен, — дослушав до конца, подвела черту Эвелин, шмыгнув носом. Говорить с ним больше не хотелось. Ни слушать, ни видеть, ни знать, что он там еще может о ней подумать. Какая разница? Зачем ей вообще видеть в нём человека, когда проще как всем смотреть как на универсальное решение проблем. Затычка для дырки в небе. Ничего больше. Они не друзья и ими не будут, соратники… хотя даже это слово слишком хорошее, для того чтобы описать эти отношения. Инструмент. Всего лишь инструмент. Лук, которым стреляют. Флаг, который показывают. И лезть к нему в душу, пытаться понять, разговаривать… словно бисер метать перед свиньей.

Повернувшись спиной, Тревельян и правда решила оставить Йена в покое. Главное она услышала. Может быть сейчас Вестник не кинется ловить деревенским козлов, но завтра решит основную проблему. А дальше, охотники уже как-нибудь сами. Нет повстанцев, нет угрозы. И хотя относиться так к храмовникам, с которыми её семья была тесно связана поколениями казалось дикостью, но здравый смысл говорил, что дипломатией мира не достигнуть. Никто не захочет ни слушать, ни слышать, сколькими бы парламентёрами не пришлось пожертвовать, а значит враждующие сами подписали себе приговор.

Эвелин ушла не оглядываясь. В сгустившихся сумерках, она не особенно разбирала дороги. Идти в палатку штаба, или свою собственную не хотелось, так же как и говорить с кем-то еще. Хватит уже. Наговорилась. Сама не поняла как оказалась в конюшне, узнавая по запаху и фырчанию лошадей, прежде чем действительно различая куда привели её ноги. Вороная кобылка, которую выделили Тревельян для этого путешествия призывно стукнула копытом и высунула морду, чтобы проверить не принесла ли Эвелин яблоко или морковку.

— Нее, я без гостинца, — тихо шепнула Эви, поглаживая любопытную морду и утыкаясь в неё лбом. Даже животное понимает её лучше, чем этот мужчина.

[nick]Evelyn Trevelyan[/nick][status]look away[/status][icon]https://c.radikal.ru/c11/1903/22/e820786cefe4.jpg[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Эвелин Тревельян, 23<br>агент дипломатического корпуса Инквизиции</div>[/desc]

+1

43

Презрительно всхрапнув на отмеренное шемкой клеймо — вот уж удивила, право слово! просто-таки до сердца поразила новизной и нешаблонностью взглядов! — Шайн какое-то время ещё просто стоял, упрямо глядя в сторону и одним ухом слушая, как удаляются её взмыленные гневом торопливые шаги. Ну ладно, не только слушая — один разок всё-таки подсмотрев... но затем всё равно отвернувшись ещё резче и больше, чем было. Фыркнув при этом и на неё, и на себя — да ну а что он ожидал? Что она хоть немножко проникнется его стороной ситуации? Что поймёт юмор и отбрыкнётся вместо того, чтобы так по-простецки выбеситься? Он ведь не собирался на такое ей намекать, а просто... тьфу! Да уж много хочет! Где шемской девке башкой своей узколобой хоть что-то понять и увидеть? Никогда и ни за что — упрётся в свою убеждённость, и...

Сухо плюнув себе под ноги, Шадайенн снова вышел на дистанцию от забора до пугал, примеряя стрелу на тетиву и стараясь унять злость. Но дыхание было таким напряжённым, а пальцы нечуткими, что рука дрогнула, и выстрел прошёл мимо пугала, свистнув в кусты. Ругнувшись себе под нос, долиец опустил голову, пережидая момент острого желания и вовсе бросить лук на землю, выместить на нём свою злобу. Но оружие-то ни при чём, ни в чём не виновато. Это всё Эвелин. Это от её слов он сейчас плохо слышит себя за всей этой мучительной мутью негодования. Ну хоть сама не ушла без обратки, это немного успокаивало. Совсем чуть-чуть. И чего её так перебесило? Можно подумать, ему не обидно было слушать про то, что он испугался бить козлов. Он-то! Испугался! Большего бреда не слышал ещё. Дурное враньё, а ведь всё равно обидно. Но он-то из-за этого не психует и по ногам не пинается! И вслух её дурой не обзывает, даже если сотню раз уже подумал об этом. Она-то о нём стократ хуже...!

Сосредоточиться на стрельбе не получалось, сколько ни старайся считать вдохи, и от этого Шадайенн злился только сильнее. Еще раз позорно пустив стрелу выше нужного, да так, что она прошила "руку" пугала насквозь, и лишь с третьего раза попав, но ни капли тому не порадовавшись, он наконец сдался и, опустив лук, убрал его за спину. В колчане ощутимо поредело за время практики, но ковыряться и вытаскивать стрелы из пугала Лавеллан не стал. Только мысленно пригрозил мирозданию спустить шкуру с того, кто на стрелы эти, — выверенные на зависть, выточенные, меченые аккуратно подобранными одно к одному чёрными перьями, — вдруг рискнёт позариться до утра, развернулся и пошёл в ту сторону, куда унеслась оскорблённой штормовой тучей Эвелин. Ну дура же. Идиотка. Им ещё драться бок о бок, а она истерику закатывает, и из-за чего — из-за козлов и трусливых шемов! Тьфу, добренькая нашлась, легко-то быть щедрой за чужой счёт, а! И козлов-то ей настреляй, и бедным-несчастным помоги, а по головке-то за это она себя погладит, ей же надо, не кому-то другому!.. Размениваться на мелочи, изображать из себя банду церковных сестричек — да как будто их мало тут! — готовых утешить каждого страждущего... да к демонам! Есть дела поважнее — Брешь, болтуны в Вал-Руайо, да даже те повстанцы, что скрываются где-то в холмах и нагоняют страх на ссыкливых охотничков этой деревни. Разберутся с теми — будут им и козлы, и что угодно. Ни за кем бегать по холмам он не будет. Вот еще, удумали, в прислужку Вестника превратить... лучше уж пусть смотрят, открыв рот, чем думают, что его можно гонять с мелкими поручениями, и он будет слушаться, потому что — как же, как же, драгоценное общественное мнение! Медяк тому мнению цена, разговор с этой их жрицей Жизель, или как там её титул, только лишний раз показал это. Правда никому и никогда не интереснее удобных домыслов. Вот как вся эта херня про "испугаться". Тьфу!..

Наверх, к разбитому на утёсе над Перекрестком лагерю, Эвелин не поднималась — скаут, стоящий в дозоре, только рукой указал, в какой стороне видел вздурнувшую шемку. В той стороне было не так много мест, чтобы...

Когда Эвелин, наобщавшись с лошадьми, вышла из-под крыши конюшни, слова долийца, со сложенными на груди руками подпирающего стену и оставшегося незамеченным, долетели ей в спину через полдесятка шагов.

— Мы не победим наших врагов, если будем драться друг с другом, — встретив взгляд шемленки, Лавеллан вздохнул и расплёл руки, делая неохотный шаг вперёд. — Я не собирался оскорблять тебя и возьму свои слова назад... если, — подчеркнул он, всё ещё хмуря густые брови, — ты готова забрать свои. И впредь не называть меня трусом, — поджав губы, Шадайенн всё равно скрестил руки на груди, сверля Тревельян взглядом.[nick]Shadaienn Lavellan[/nick][status]you'll always be two steps behind me[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2SvSk.png[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Шадайенн Лавеллан, 21<br>Инквизитор, Вестник Андрасте</div>[/desc]

+1

44

Услышав слова, Агата недовольно фыркнула и стукнула об пол копытом, но морду не спрятала, подставляясь под ласки. Эвелин прижалась к ней лицом, прекрасно понимая как будет вонять животным, и что Кассандра вряд ли оценит такой аромат соседки, ну и пусть. Не только же Тревельян страдать теперь всю ночь плохим настроением. Пусть и Искательница поплатиться за тот свой взгляд, который подтолкнул Эви следом за Вестником. Будь его рука косая! И чтобы Леди Пентагаст совсем уж сладко спалось в её обществе, Леди Тревельян взяла щетку и вошла в стойло…

Может быть это не лучшее занятие для благородной девицы — ухаживать за животными, словно мальчишка-конюх, но определенно лучшее, что она могла бы сделать, избегая лишних вопросов и дожидаясь пока Искательница уснет. Ну не докладывать же о том, что его омерзейшиство избранная жопа Пророчицы, обозвала её шлюхой. И с чего в его дурной голове зародилась такая мысль? Можно подумать, что Эви заняться больше нечем было, как чужие палатки греть. Да если бы это было так — его бы первого согрела. Подумаешь, что эльф. Зато рука светится! Да в Убежище, наверняка, многие девки только о том и мечтали — залезть ему в трусы. Прикоснуться к прекрасному — ниспосланному им грешникам Спасителю. Фи. Противно.

Неизвестно кто громче фыркал: кобыла, которой настойчиво чесали гриву или Эвелин, выпускающая пар мыслями и потихоньку успокаивающаяся. Но тем не менее, к тому моменту, как Леди решила что уже достаточно и попрощавшись с Агатой вышла из конюшни, она изрядно поостыла, смотря на вещи куда более трезво — совсем не важно, что там думает о ней Вестник. И зря она позволила ему так себя цепануть и выбесить себя так, словно его мнение действительно имеет какое-то значение. Единственное, что их объединяет путь — общее дело и суждения друг о друге не столь важны, как готовность это дело делать.

Йена она не заметила, и вздрогнув резко развернулась, положив руку на эфес, но явно расслабилась узнав в отделившейся от стены тени героя своих последних мыслей. Это же надо так подкрадываться! Хорошо еще, что она в слух не рассказывала кобыле о своих бедах! Был бы Вестнику еще один повод её оскорблять.

Не успев в должной мере осознать брошенные в спину слова, Эвелин внимательно выслушала последующие. Вот вроде хороший порыв — извиниться, но делает это Йен свысока, словно жалует это свое прощение. Великую милость оказывает — берет свои слова назад. А Тревельян смотрит хмуро, копируя жест Вестника, складывая руки под грудью и рассматривая, пришедшего мириться. Но он ведь пришел, правда? Она и не ждала от него, не думала, что вообще способен на подобное. А значит это хорошо. И фраза, которую Йен сказал в начале хорошая: не время им собачиться друг с другом и глотки рвать, ругаясь, кидаясь всё более гадкими словами — у них и других врагов навалом, чтобы и внутри лагеря становиться таковыми. Да и… не хотела она обзывать Йена трусом. Вовсе не то имела ввиду… но что имела, то и получила — «ведро помоев» на голову.

— Я не собиралась называть тебя трусом, и впредь воздержусь от подобных изречений, — ответила Эвелин, слегка склонив голову на бок, пользуясь тем, что Йен низенький и она без труда может смотреть на него как на равного. — И более того. Трусом я тебя не считаю. Хотя вряд ли тебе интересно мое мнение. Так же как и мне твое. Но ты прав —нам незачем драться друг с другом. Так что, с твоего позволения,  пойду найду чью постель сегодня согреть, — отвесив шутливый поклон, Эвелин развернулась на каблуках и добавила уже через плечо. — Доброй ночи.

[nick]Evelyn Trevelyan[/nick][status]look away[/status][icon]https://c.radikal.ru/c11/1903/22/e820786cefe4.jpg[/icon][desc]<br><a href=#tid=00></a><div class="namedesk">Эвелин Тревельян, 23<br>агент дипломатического корпуса Инквизиции</div>[/desc]

+1


Вы здесь » Dragon Age: final accord » За Завесой » More than twist in my sobriety [9:41—42]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC